Тритон

Бэнкс Анна

Личность Торафа не подтверждается в течение нескольких часов. Что совсем не круто, потому что его рвет в мусорное ведро, стоящее рядом с нашей скамейкой, и оно к настоящему времени должно быть почти полным. По причине региональных штормов в Джерси, взлетали мы крайне жестко. Вкупе со сверхчувствительной реакцией Торафа на драмамин, все, что мне удалось сделать, - так это вытащить его из крошечного туалета, заставить сидеть на месте и сдерживаться, пока мы не взлетим.

Его отпечатки пальцев не совпадали, а фиолетовые глаза и вовсе вводили в замешательство, так как они физически подтвердили, что это не контактные линзы. Дама-офицер несколько

раз переспрашивала у нас разными словами, почему наши билеты на Гавайи в один конец, если мы живем в Джерси, и почему у нас с собой только ручная кладь, полная всяких мелочей, которые вряд ли кому-нибудь пригодятся. Куда мы направлялись? Что мы собирались делать?

Я заверяю их в том, что мы летим в Гонолулу подобрать место для свадьбы, и мы не спешим возвращаться обратно, вот поэтому и приобрели билеты в один конец, и бла-бла-бла. Такие одурачивающие истории они знают наизусть, но именно их тяжело опровергнуть. В довершение ко всему, я требую адвоката, и так как они не предъявляют нам обвинений - а собственно говоря, им и не в чем нас обвинить, - они принимают решение нас отпустить. С ума сойти можно!

Не могу решить, нервничаю я из-за освобождения или из-за того, что место Торафа на рейсе до Гонолулу на несколько рядов позади от моего. Плюс в том, что он не побеспокоит меня каждый раз, когда ему требуется бежать в туалет, чтобы вырвать. Но есть и минус - я не смогу также проследить за ним, в тех случаях, когда он не знает, как поступить или отреагировать на любопытство незнакомцев, которые суют свой нос куда не следует. Я быстро оглядываюсь назад и закатываю глаза.

Он сидит рядом с двумя девушками примерно моего возраста, очевидно, путешествующими вместе, и они болтают без умолку, пытаясь завязать разговор с ним. Бедный, бедный Тораф. Надо заметить, трудно столкнуться с жизнью, унаследовав изысканные черты лица Сирены. Ему остается только сдерживаться, чтобы не вырвать на их колени. Небольшая часть меня не против, чтобы он именно так и поступил, тогда бы они заткнулись и оставили его в покое, а я, возможно, хотя бы на две секунды закрыла глаза. Даже сюда слышно, как он ерзает на кресле, которое примерно в четыре раза меньше для рожденного Сиреной мужчины. Его плечо и бицепс выступают в проход, так что его постоянно кто-нибудь задевает. Oх.

Если честно, роль мамочки для Торафа помогала мне отвлечься. Вот до этого момента. Мысль о том, что меня могут убить, то и дело всплывает в моей голове. Или и того хуже, Гален больше никогда не заговорит со мной. А это хуже смерти, наверное.

Не говоря уже о школе, которую я пропускаю. Сегодня среда, четыре часа утра, и я покидаю Калифорнию, направляясь на Гавайи, а от туда - кто-его-знает-куда, и вернусь кто-его-знает-когда. Мне придется подготовить к встрече с моей классной просто фантастические оправдания для всех этих прогулов, особенно, если я все еще заинтересована в стипендиях, на которые заполняла заявки. Мне стоило попросить Рейчел написать в школу записку перед нашим уходом. Но зная Рейчел, она уже могла об этом позаботиться.

Впрочем, зная Рейчел, прогулы и вовсе могут исчезнуть без следа.

Неужели я и правда думаю о школе, когда маме и Галену грозит опасность? Да, думаю. Мне это передалось по наследству. Отчасти человек, отчасти рыба. Отчасти отличница и отчасти носитель Дара Посейдона. Ага, мне природой дано быть очень преуспевающей.

С ума, блин, сойти!

Позади меня я слышу самую неприятную отрыжку в истории.

– Прошу прошения, - говорит

Тораф.

Я слышу, как он борется со своей застежкой и поспешно ретируется в уборную. И я официально рада, что не сижу рядом с ним. Посмотрим правде в глаза. Его иногда очень громко рвет.

Сирены рождены не для полета.

Когда мы приземляемся, Тораф спит. Он продолжает спать, даже несмотря на шаткую посадку, глупое хихиканье девушек, и приветствие ” Алоха” от капитана судна. Когда все высадились, я продвигаюсь назад к Торафу и трясу его до тех пор, пока он не просыпается. Из его рта пахнет сгоревшей дотла микроволновкой.

– Мы на Гавайях, - говорю я ему.
– Пора поплавать.

Мы берем такси до отеля на пляже, регистрируемся по броне, сделанной для нас Рейчел, и закидываем наше барахло в номер. Про себя я решаю, что если мне выпадет шанс вернуться сюда при нормальных обстоятельствах, я непременно остановлюсь в этом отеле, буду пить фруктовые коктейли и валяться на песочке, пока моя кожа не станет цвета, как у коренной островитянки. Но сегодня, я ломаю голову, как бы незаметнее попасть в воду.

Мы прошли через холл и попали в ловушку девушек в юбках из травы, танцующих хулу, которые нарядили нас в ожерелья из цветов. Видимо, Торафу не очень нравятся цветочные ожерелья. Когда одна из девушек занесла такое у него над головой, он откинул ее руку в сторону. Я показываю ему ожерелье вокруг моей шеи, давая понять, что девушка с кокосами на груди просто хотела быть дружелюбной. Как и все остальные, мимо кого он проходил.

– Люди такие странные, - неуверенно шепчет он. Интересно, что Тораф подумал бы о Диснейленде.

Наш отель находится у воды, поэтому пройдя через лобби, мы выходим прямо на берег. Вдоль пляжа тянутся шезлонги с зонтиками, полуодетыми людьми и такими, кому вообще бы не стоило раздеваться. Запах кокоса и солнцезащитного крема разносится в воздухе легким бризом, колыхающим развесистые пальмы. Это рай, которым я не могу насладиться.

Мы направляемся к пляжу в поиске частного чартера, но они все заблаговременно арендованы. Я уже разрабатываю план арендовать гидроцикл, который домчит нас побыстрее Торафа, но мне не дает покоя мысль, что придется бросить его в Тихом океане, а это равносильно краже.

И тут мне на глаза попадается вывеска. “Вертолетные туры “Лазурь”.

Я волочу Торофа к посадочной площадке.

– Это еще что такое?
– подозрительно спрашивает он.

– Эм. Это же вертолет.

– И что он делает? Трезубец Тритона, только не говори, что он летает? Эмма? Эмма, подожди!

Он ловит меня и отрыгивает прямо мне в ухо.

– Прекрати вести себя, как полный идиот, - говорю я ему.

– Как бы то ни было. Тебе вообще на меня плевать, что ли?

– Ты сам за мной пришел, помнишь? Вот она я, помогаю тебе. А теперь помолчи, пока я покупаю билеты.

Это приватный тур, без других пассажиров, о которых стоило бы волноваться. Плюс, нам ничего не придется угонять. Вертолет со своим пилотом спокойно сможет вернуться обратно, как только мы покончим с этой частью нашей миссии.

– Зачем нам куда-то лететь? Вода же тут рядом, - он с тоской указывает на нее. Я почти что чувствую себя виноватой перед ним. Почти. Вот только у меня нет времени на сострадание.

– Потому что я считаю, что вертолет преодолеет большее расстояние быстрее тебя, тянущего меня на буксире. Я пытаюсь наверстать время, которое мы потеряли в офисе отдела безопасности в аэропорту Лос-Анджелеса.