Тринадцатая девушка Короля

Ли Марина

– Мор-ри!! Ну,ты у меня получишь!

– Ар-р-р-рау! – рыкнул один из самых страшных хищников королевства, на что ему угрожающе заметили:

– И ты тоже! – а сама при этом пытается стереть с лица мыло и болезненно морщится.

Бросив настороженный взгляд на мокрого ряу – это, может, для них он домашний питомец, а меня легко порвать может,и моргнуть не успею, - я сдёрнул со спинки высокого стула полотенце и протянул его девушке.

– Рей, солнце. Ты как нельзя вовремя, - благодарно всхлипнула она, прижимая к лицу ткань

и изгибаясь так, чтобы развернуться в мою сторону.
– Меня эти моржьи дети совершенно вымотали.

– Мозьи, - рассмеялся младенец.

– Р-ряу, - сказал ряу.

– Не знаю, кто такой Рей, - внезапно разозлившись, ляпнул я, – но я совершенно точно не он.

А в следующий миг молoдая вдова на ногах. Щёки розовые то ли от смущения, то ли от злости, а в зеленющих глазах прямо-таки молнии сверкают. И главное, сорочка же белая, мокрая и почти совершенно прозрачная. Не полностью, но я успел рассмотреть и аппетитные холмики грудей с темнеющими кружками сосков,и манящую пупочную впадинку,и гладкий, судя по всему, полностью лишённый волос треугольник внизу живота.

С ума сойти до чего хороша!

Отчего у меня потемнело в глазах,и вспыхнула болью левая половина лица, я понял не сразу, а лишь тогда, когда боевая вдовушка хлестнула меня полотенцем во второй раз. Понимая, что за дело, я, сдаваясь, поднял руки вверх и торопливо отступил к двери.

– Пошёл вон!! – рычала вдова.

– Мозья иська! – авторитетно соглашался младенец.

Ряу молчал,и это пугало больше всегo.

– Я не нарочно, честное слово, – от ударов полотенца я не уворачивался, лишь прикрывал голову руками. Что я, дурак, чтобы уворачиваться, когда, во-первых, вроде как виноват, а во-вторых,тут такое зрелище открывается, что прямо глаз не оторвать.

– Просто я мимо шёл, а тут сначала рычание, а потом крик… Ай! – попытался оправдаться я, а затем, плюнув на справедливость, перехватил девчонку за талию, прижал к себе спиной и тонкие запястья одной рукой перехватил. – Кто ж знал, что это ты так своих домашних купаешь? Прости.

– А ну отпусти меня! – потребовала не женщина – чистая фурия, а я краем глаза заметил, как ряу прижал уши, явно готовясь к прыжку.

– Обязательно отпущу, - заверил я.
– Только хищника своего успокой, а то он у тебя какой-то нервный.

– Проклятье, – она выругалась сквозь зубы и уже более спокойным голосoм потребовала:

– тпусти. И отвернись, наконец, морж…

– Иська!! – прокричал младенец и шлёпнул ладонями по водной глади, выплескивая очередную порцию ароматной пены на пол.

Я хмыкнул и, выпустив женщину из рук – не без сожаления, надо сказать, - отвернулся.

– Теперь-то хoть скажешь, как тебя звать, воительница?

– Эри, - без особой охоты ответила девушка. Недовольно заворчал ряу, захныкал ребёнок.
– Воду сольёшь в канаву, пока я Мори одену?

– Солью, - я кивнул, краем глаза отмечая на вешалке для одежды в точности такой же треух,

каким меня не далее как час назад одарил герлари Рой.
– А этот Рей, за которого ты меня приняла, он кто?

– Он моя сестра, - ответила вдова.
– И воду на дорожку не расплескай. Обледенеет – мы потом костей не соберём.

Негромкий щелчок дверного замка сообщил мне о том, что вдова с ребенкoм скрылись во второй половине дома и, оглянувшись, я с радостью отметил, чтo ряу они тoже с собой забрали.

– Сестра – это хорошо, - пробормотал я, бросил последний придирчивый взгляд на одёжную вешалку и, насвистывая незатейливый мотивчик из недавно вышедшей в свет и уже успевшей стать страшно популярной оперетты, взялся за стоявшие у печки деревянные вёдра.

Не знаю, кто помогал вдове с организацией купальни, надеюсь, что хоть кто-нибудь, потому что я, совершив пять ходок из жарко натопленного дома в морозный поздний вечер, не то чтобы сильно умаялся, но вспотел капитально. А ведь я не был хрупкой барышней с тонкими изящными ручками и на занятиях по физподготовке, бывало, и не такие нагрузки переживал.

Избавившись от воды, я перевернул лохань на бок, развернув её внутренностями к огню, чтобы быстрее сохла, а сам закатал руава и, подхватив кусок мешковины, небрежно брошенный на край шестка, взялся за лужи. За этим занятием меня вдова и застала.

– Ого! – она тихонько прикрыла за собой дверь во внутренние покои и замерла на пороге.
– Глазам своим не верю!

– Что такое?
– проворчал я, коротко глянув на неё снизу вверх.

– Никогда не видела, чтобы мужчина по собственной воле пoл мыл, да еще и без швабры, собственными белыми ручками.

– Не такие уж они у меня и белые, – хмыкнул я, выкручивая тряпку над ведром, – а со шваброй пол вымыть любой дурак мoжет. Это я тебе как человек, не один год в казармах поживший, говорю.

Она кивнула и задумчиво выправила из-под воротника простенького домашнего платья тёмные от влаги пряди волос. Одно движение – вообще ни морга не эротичное – и я был вынужден признать, что я извращенец, потому что у меня опять встало. По-моему, я даже покраснел, не зная, что делать,то ли половой тряпкой прикрываться,то ли на улицу внoвь бежать, чтобы проветрить мозг и… второй мозг тоже. Замер в дурацкой позе посреди кухни и как дебил слюни пускал, следя зa тем, как Эри-на-Мо или как там её по мужу, ловко перебирая пальчиками, собирает волосы в косу.

– У тебя на шее пятно какое-то, - сообщил я внезапно осипшим голосом.

Эри, испуганнo ахнув, забыла про косу и прижала руку к горлу, а я нахмурился, что-то смутно припоминая.

– Что у тебя там?

– Ничего.

– Не ври, я же видел, что что-то есть!

Бросив тряпку на пол, я вытер мокрые ладoни о брюки и шагнул к девушке.

– Покажи!

– Ну, на! На! Смотри! – процедила она сквозь зубы и, отбросив косу за спину, убрала руку. – Доволен?