Триглав, Триглав

Велиев Сулейман

Даглы Асад со слезами на глазах глядел на товарищей.

– Дорогие мои, еще вчера, в лагере, где мы были обречены на страдания и смерть, я не мог и представить себе, что этой ночью буду вместе с вами. Это - как дивный сон... Сейчас я самый счастливый человек на свете. После этого, если суждено погибнуть, не страшно, не жаль.

– Не говори, - возразил Аслан.
– Прежде всего мы должны достигнуть своей цели. Погибнуть - это не трудно. Скажи-ка лучше, как зовут человека, которого мы должны спасти?

– Я не знаю...

– Ну, а каков он

собой?

Даглы рассказал. Выслушав его, Аслан в волнении посмотрел на Лазаря.

– Судя по описанию, он похож... Знаешь, на кого? На Сергея!

Лазарь, вскинув свои широкие брови, улыбнулся.

– Дай бог. Но только таких людей, высоких и сильных, на свете немало...

Аслан повернулся к Асаду:

– Послушай, глаза у него... голубые?

– Голубые.

– Не помнишь ли еще каких примет? Не дергается ли у него левое веко, когда он говорит?

– Кажется, да...

– Ты не знаешь, откуда он родом?

– Говорили, что сибиряк.

– Он!
– воскликнул Аслан.
– Он! Сергей!

– Говорили, что он с золотых приисков...
– добавил Даглы Асад.

– С золотых приисков! С золотых приисков, да и сам золотой человек. Лазарь, вот увидишь, нашелся наш друг.
– И Аслан обнял Лазаря.

– Надо еще спасти его...

– Мы должны это сделать и сделаем.

ПАРЕНЬ ИЗ БОДАЙБО

Видимо, все-таки их везли в ненавистную Германию одними и теми же путями, только в разных эшелонах, в разное время; затем, должно быть, поочередно, партиями, перебрасывали на юг - иначе как могло случиться, что почти все знакомые и друзья Аслана оказались в одной местности? Но раз так случилось, тем лучше.

Сергей был одним из самых близких Аслану товарищей. Их дружба была испытана и проверена и в бою, и в дни страданий и мук плена. Многое их роднило. Сергей был сыном участника кровавых ленских событий, а Аслан сыном бакинского рабочего-революционера. Отец одного добывал золото, отец другого - нефть. Как ошибочно мнение, будто следует дружить только со своим земляком! Да ведь человек порой не может ужиться даже со своими близкими! Дети одних родителей подчас не ладят между собой! А вот люди, казалось бы далекие, могут подружиться на всю жизнь так, что даже понимают друг друга без слов.

Для своих лет Сергей знал и пережил немало. Само его появление на свет произошло при необычных обстоятельствах. После ленских событий, скрываясь от преследований полиции, отец Сергея вынужден был покинуть Бодайбо. Он добрался до Тайшета и там поступил на лесопильный завод. В Тайшете же он и женился. Когда революция охватила всю Россию, он решил вместе с женой вернуться в Бодайбо. Труден был тогда путь на прииски. Ехали на лошадях до Усть-Кута, плыли по Лене и Витиму. В устье Витима ветхий пароходик попал под огонь белогвардейцев. Команда и партизаны, находившиеся на палубе, оказали яростное сопротивление врагу.

Во время боя, прямо на пароходе, и появился на свет Сергей.

Детство и юность его прошли на Апрельских золотых приисках, и до армии, кроме Бодайбо, он не

видал других городов. По правде говоря, он об этом и не жалел. Время было счастливое, жизнь ему улыбалась, про тайгу уже не говорили, как раньше: "Кто в тайге не был, тот горя не знает", "Закон тайга, прокурор - медведь". Об этом вспоминали лишь те, кому довелось испытать "прелести" прежней жизни.

Сергей окончил горный техникум и стал работать на прииске младшим геологом.

С самого начала войны он пошел на фронт, участвовал в боях; но плен был первым страшным потрясением в его жизни.

У каждого есть свои любимые песни. Сергей задушевно пел "Ермака", "Славное море, священный Байкал", "Бродягу", "Тайгу Бодайбинскую"...

– Чует мое сердце: скоро мы опять услышим голос нашего любимца, говорил Аслан Лазарю.
– Помнишь, как он пел:

Ой да ты, тайга моя родная,

Раз увидишь - больше не забыть!

Лазарь продекламировал нараспев:

Ох да ты, девчонка молодая,

Нам с тобой друг друга не любить!

И Аслан тут же подхватил:

Я теперь один в горах Витима, С

крылась путеводная звезда,

Отшумели воды Бодайбина,

Не забыть тайгу мне никогда!

Анатолий взглянул на светящийся циферблат часов, приказал приготовиться.

– Я поведу вас лесом. Путь будет трудный. Держитесь друг друга. Будьте осторожны, не отставайте.

Шли густыми зарослями. Приходилось то и дело пригибаться, иногда ползти на четвереньках, пробираясь сквозь колючий кустарник. Измученные, исцарапанные, люди наконец преодолели чащобу.

– Из одного сражения мы вышли, - заметил комбат. На рассвете группа залегла под деревьями на обочине дороги, в двух километрах от лагеря.

Вскоре вдали затарахтел мотоцикл. Неподалеку от засады он остановился. Мотоциклист сошел на землю, проверил мотор. Снова завел.

Он ехал один. И никого не заметил.

Анатолий приказал пропустить его.

– Подпилите-ка это дерево, - распорядился он, постучав ладонью по стволу ближайшего великана.
– Но пока не валите.

Немного времени спустя на дороге показалась грузовая машина.

– Кажется, они, - прошептал Анатолий.
– Давай!

Партизаны повалили подпиленное дерево на дорогу.

Машина приближалась на полном ходу - ведь только что проехал мотоциклист, и дорога была свободной... В кузове - полно солдат.

Увидев что-то темное на дороге, шофер резко затормозил и повернулся к сидевшему в кабине офицеру. Тот рывком открыл дверцу. И не выскочил, а свалился на землю, подсеченный пулей комбата. Аслан метким выстрелом уложил одного конвоира.

И сразу же в машине все закипело - пленные схватились с охраной. В этой свалке показалась атлетическая фигура. Дважды взметнулись вверх мощные руки, и за борт вылетело двое конвоиров. В руках атлета оказался немецкий автомат - и с этого мгновения участь конвоя была решена. Шофер и четверо уцелевших конвоиров подняли руки.