Трибьют
Шрифт:
— Большая комната, пустая. Много света. Стены цвета слегка поджаренного хлеба. Полы в больших квадратах плитки — много медовых оттенков на кремовом — и торчащие трубы. Большие окна, выходящие на внутренний дворик с синим зонтом и клумбами с розами, которые цветут как безумные. И горы на фоне неба. Я вижу мечту Силлы.
Он хотел шагнуть вперед, но Силла остановила его.
— Нет, не ходи по плитке. Стэн закончил ее укладывать только час назад.
— Чудесная кухня.
— Мне тоже очень нравится. Мы так же преобразим тот дом, Форд, и нам обоим будет, чем
— Хорошо. Хорошо, — он повернулся и поцеловал ее в лоб. — А теперь мне нужно скрести.
Она вышла вместе с ним из дома и очень удивилась, когда он махнул рукой, попрощавшись с ее отцом, и, не останавливаясь, направился к своему дому.
— Куда это он? Он сказал, что идет скрести.
Гэвин украдкой улыбнулся. Ему было приятно сознавать, что его дочь нашла свое место в жизни, свою цель и мужчину, который ее любит. И он радовался, что она вне досягаемости для человека, который желал ей зла.
Следующим утром Силла, возвращаясь к себе от Форда, увидела, что покрышки на колесах ее пикапа проколоты. На земле возле левого переднего колеса лицом вниз лежала еще одна кукла, а в ее спине торчал нож для чистки овощей с короткой ручкой.
— Ты должна была вернуться за мной. Черт возьми, Силла. — Форд прошелся вдоль дорожки, затем вернулся к Силле, сидевшей на ступеньках веранды. — Что, если он… она… кто бы то ни был… еще был здесь?
— Никого не было. Копы приехали через пятнадцать минут. Теперь они уже привыкли приезжать быстро. Не вижу смысла…
— Если я не умею управляться с пилой или этой проклятой дрелью, то от меня нет никакой пользы?
— Я не это имела в виду, и ты это прекрасно знаешь.
— Остынь, Форд, — Мэтт стал между ними.
— Как бы не так. Уже второй раз кто-то калечит одну из этих проклятых кукол, чтобы напугать ее, а она сидит здесь одна, ждет копов и позволяет мне спать. Это чертовски глупо.
— Ты прав. Но все равно остынь. Он прав, — обратился Мэтт к Силле. — Это было чертовски глупо. Вы отличный босс, Силла, в том, что касается работы, и один из лучших плотников, с которыми мне приходилось сотрудничать. Но когда кто-то преследует вас и угрожает вам, то неразумно стоять здесь после того, как вы нашли это.
— Это была обычная хулиганская выходка, и никто не просил вас бежать через дорогу, вытаскивать Форда из постели, чтобы потом вы вместе набросились на меня. Я не дура. Если бы я испугалась, я бы сама побежала через дорогу и вытащила Форда из постели. Я была в ярости, черт возьми.
Она вскочила, потому что ощущала себя маленькой и слабой, когда сидела и смотрела снизу вверх на двух встревоженных мужчин.
— Я все еще в ярости. Я злюсь, и мне надоело, что — как вы изволили выразиться — меня преследуют и мне угрожают. Мне надоело бегать через дорогу, надоела испорченная работа и все остальное. Поверьте, если бы тот, кто это сделал, был еще здесь, я бы выдернула нож из этой идиотской куклы и перерезала ему горло. Но и после этого не успокоилась бы.
— Если ты такая умная, — спокойно сказал Форд, — то должна понимать, что это глупо — быть такой самонадеянной.
Она открыла рот,
— Готова признать, что это безрассудство. Но не глупость.
— Упрямство и безрассудство, — возразил Форд. — Это мое последнее слово.
— Называй как хочешь. А теперь, если ты вернешься в постель, а вы к работе, я смогу посидеть тут и подумать.
Мэтт молча поднялся на ступеньки, потрепал Силлу по голове и пошел в дом. Форд подошел и сел рядом.
— Мне все равно, умеешь ли ты обращаться с пилой, — Силла взяла его за руку.
— Слава богу.
— Я не подумала о том, чтобы позвать тебя. Я слишком сильно разозлилась. Я не понимаю, просто не понимаю, — придвинувшись, она не отказала себе — и ему — в удовольствии и на секунду уткнулась лицом ему в плечо. — Хеннесси в психушке. Если это его жена, то зачем? Я знаю, что он пробудет там два года, но разве это моя вина? Может, она такая же сумасшедшая, как и он.
— А может, Хеннесси этого не делал. Сбросил тебя с дороги — без вопросов. Псих — бесспорно. Но может, он не делал остального. Он ведь так и не признался.
— Тогда это просто замечательно — тут есть не меньше двух человек, желающих превратить мою жизнь в ад, — она наклонилась вперед и уперлась локтями в бедра. — Возможно, это все из-за писем. Кто-то еще знает, что я их нашла, что они существуют. Если их написал Эндрю, кто-то может знать о них, о романе, о беременности… Его еще помнят здесь. Чтобы защитить его репутацию…
— Кто, отец Брайана? Брайан? Кроме того, похоже, их написал не Брайан. Я посылал копии графологу.
— Что? — она резко выпрямилась. — Когда?
— Через пару дней после того, как Брайан принес открытку. Конечно, я сделал это без твоего ведома, и это было… безрассудно. Теперь мы в расчете.
— Господи, если это попадет в прессу…
— Не попадет. Каким образом? Я нашел одного парня в Нью-Йорке, который не отличит Эндрю Морроу от Брюса Уэйна. В копии одного из писем, которую я ему отправил, не было ничего, что указывало на Дженет, на место или даже на время. Я был осторожен.
— Хорошо. Хорошо, — она успокоилась.
— Он сделал вывод, что они написаны разными людьми. Парень не дает стопроцентную гарантию, потому что это копии и потому что я сказал ему, что письма разделяют четыре года. Но он очень сомневается, что они написаны одной рукой. Он сказал, что почерки похожи и что обоих авторов мог обучать письму один и тот же человек.
— Например, школьный учитель?
— Возможно.
Новая ниточка, подумала Силла.
— Значит, это мог быть человек, который учился в одной школе с Эндрю. Приятель. Близкий друг. Или тот, кто ходил в ту же школу и учился у того же учителя, но позже. И это явно сужает круг поисков.
— Я могу заняться этим — попытаюсь. Поговорю с дедушкой. Он примерно одного возраста с Эндрю. Может, он что-то помнит.
— Думаю, это хорошая идея, — Силла разглядывала спущенные шины. — Если хочешь получить ответы, нужно задавать вопросы. Мне нужно работать. А тебе ехать в банк, — она толкнула его плечом. — Мы помирились?