Трибьют
Шрифт:
— Я недалеко. — Она прижималась к нему, отстранившись только для того, чтобы он снял с нее белую футболку. Эти чудесные руки, медленные, уверенные руки. — Сюда. Сюда. — Она обхватила ладонями его голову и потянула вниз, пока его губы не прижались к ее груди.
Все сжалось у нее внутри, подобно пружине, чтобы тут же раскрыться.
Она страстно желала его, эти руки, эти губы. Она хотела почувствовать его внутри себя, жаркого и сильного. Она стянула с себя шорты, негромко вскрикивая, когда он ласкал ее, потом со стоном приподнялась
Она любила его, двигаясь вверх и вниз, упираясь руками в подголовник дивана. Крепкие, сильные мышцы, волосы цвета меда, яркие синие глаза, такие чистые, что в них отражалась его душа.
Никакой сон, никакая фантазия, никакие мечты и грезы не могли сравниться с ней.
— Я тебя люблю, Силла. Я тебя люблю.
У нее перехватило дыхание; сердце замерло. Ее тело изогнулось, словно лук, и выпущенная этим луком стрела попала точно в цель.
Она опустилась на него, тесно прижавшись к его телу. Ему нравилось, как сливаются их тела, нравилось ощущать кожей ее волосы.
— Ну… и где купить смывающуюся краску?
Он улыбнулся и провел кончиками пальцев вверх и вниз вдоль ее спины.
— Я найду, сделаю запасы.
— А с меня чехол. Где ты взял этот диван?
— Не знаю. Там, где торгуют мебелью.
— Подходящий размер и форма, превосходная ткань. Удобный. Мне уже нужно начинать думать о мебели. И оформить большую гостиную. Место для бесед, освещение, картины. Никогда еще этим не занималась. Немного пугает.
В кухню вошел Спок, бросил взгляд на их переплетенные тела на диване и снова вышел. Наверное, ревнует, подумал Форд.
— Никогда не покупала мебель?
— Конечно, мне нужно было на чем-то сидеть. Но я никогда не выбирала вещи «навсегда». Все, что я покупала, было временным. — Она коснулась губами его ключицы, уткнулась носом в плечо. — Я работала с теми, кто обставляет дома. Это помогает их выгодно продать. Поэтому я знаю — вернее, имею представление — о том, как нужно использовать пространство. Но это совсем другое.
— А у тебя был дом или квартира в Лос-Анджелесе?
— У Стива была квартира. После нашего пятиминутного брака я некоторое время жила в БХ.
— БХ?
— Отель «Беверли-Хиллз». Потом путешествовала и останавливалась у Стива, когда появлялась работа. Во время недолгой учебы в колледже снимала квартиру, но не в студенческом городке. Когда Стив купил дом в Бренвуде для реставрации и перепродажи, я обосновалась там. Потом у меня вошло в привычку жить на объекте, который я перестраиваю. Так я лучше могла его почувствовать.
Чужая квартира, гостиница, объект. Но не дом, подумал он. У нее никогда не было того, что он сам и люди, которых он знал, воспринимали как нечто само собой разумеющееся. У нее никогда не было дома. Он представил, как она сидит в просторной пустой гостиной с красивыми стенами и изящными наличниками и рисует в своем воображении праздник, который был здесь много лет
Она тянулась в прошлое, чтобы найти там свое будущее.
— Можно перенести диван к тебе, — неожиданно предложил он, испытывая желание хоть чем-то помочь ей. — Ты посмотришь, как он там смотрится, и у тебя будет где сидеть, кроме твоего универсального ведра.
— Щедрое предложение. — Она рассеянно поцеловала его, села и потянулась за одеждой. — Но разумнее подождать с мебелью, пока не будут закончены полы. Теперь, когда мне придется устраивать вечеринку, мне лучше поискать садовую мебель.
— Вечеринку?
— Разве я тебе не говорила? — Она натянула футболку. — Я совершила ошибку, проболтавшись Кэти Морроу, что подумываю о том, не устроить ли праздник на День труда, хотя дом к тому времени еще не будет закончен и обставлен. Она ухватилась за первую часть моей фразы, полностью проигнорировав вторую. Теперь Патти звонит мне с разными идеями насчет меню, а твоя мать предлагает свою фирменную жареную свинину.
— Это потрясающее блюдо.
— Не сомневаюсь. Проблема в том, как совместить подготовку к празднику с установкой кухонных шкафов, реставрацией наличников, навешиванием дверей, шлифовкой полов и еще кучей разнообразных дел, не говоря уже об исследовании мира диванов, кушеток, козеток и канапе.
— Купишь гриль, мясо и кучу алкогольных напитков.
— Ты мужчина, — она покачала головой.
— Мужчина. Только что я это убедительно доказал, — и поскольку сегодня воскресенье, я намерен доказать это еще раз. — Вечеринка — это отличная идея, Силла. Придут люди, которых ты знаешь и любишь, с которыми тебе приятно проводить время. Ты покажешь, что уже сделала. Поделишься радостью. Именно поэтому ты убрала ворота.
— Я… — он был прав. — А какой нужен гриль?
— Мы выберем, — улыбнулся он.
Она театрально прижала руки к сердцу.
— Эти слова мечтает услышать от мужчины каждая женщина. Мне нужно одеться. Раз уж мы выходим из дома, я смогу выбрать краску и еще раз взглянуть на светильники для кухни.
— И что я наделал?
— Мы возьмем мою машину. — Она одарила его улыбкой и выскользнула из комнаты.
Он натянул трусы, но не двинулся с места, размышляя о ней. Она даже не понимает, как много она сказала ему. Она ни разу не упомянула о доме или домах, где выросла.
Он же мог со всеми подробностями описать дом своего детства — лучи солнца, которые просачивались или врывались через окна его комнаты в любое время дня, зеленую раковину в ванной комнате, отколотую плитку в кухне, куда он уронил кувшин с апельсиновым соком.
Он помнил, как расстроился, когда родители продали дом, хотя к тому времени он давно жил отдельно и переехал в Нью-Йорк. Хотя их новый дом находился всего в двух милях от старого. Прошло много лет, а он до сих пор испытывает приступ тоски, проезжая мимо этого старого кирпичного дома.