Трибунал
Шрифт:
— Ты симпатичный, — говорит толстуха, так прижимая Порту к большим грудям, что голова его скрывается полностью.
— Пойдем куда-нибудь и забудем про войну, — предлагает Порта с похотливой усмешкой.
— Можно подняться ко мне в комнату, — говорит толстуха, закрывая глаза. — Я государственная служащая, и у меня хорошее постельное белье!
— Ты комиссар? — спрашивает Порта и три раза подряд быстро выкрикивает: — Рот Фронт!
— Нет, — отвечает она, — я заведую
И раскидывает руки, словно император, одержавший большую победу.
— Святой Николай, покровитель путешественников, чего лучшего может желать занятой человек, чем кабатчицу в любовницы? — усмехается Порта.
Малыш обхаживает высокую, худощавую женщину со спадающими на спину толстыми косами цвета пива. Вся его рука скрылась под ее юбкой.
— Что вы, советские люди, делаете в этой дыре, когда не воюете с немцами? — спрашивает он, высунув руку из выреза ее платья и помахивая самому себе.
— Обсуждаем новый пятилетний план, — отвечает она, негромко вскрикивает и кусает его пальцы.
— Тогда вам, наверно, скучно до смерти, — решает Малыш. — Мы обсуждали всего один пятилетний план, и это заняло уйму времени. Пошли к тебе, — предлагает он, — покажу тебе, как мы валяемся с женщинами в постели!
Неожиданно из двери выбегает мужчина, размахивая над головой ППШ. В туче снега соскальзывает в яму для хранения картофеля и начинает палить во все стороны.
— Наш комиссар, — говорит Михаил, поднимая глаза к небу.
— Я думал, он убит, — говорит Порта, ущипнув толстуху за круглую щеку.
— Должно быть, ожил, — беззаботно отвечает она.
— Похоже на то! — кричит Порта, бросаясь в снег. — Если нет, то я впервые вижу труп, который ведет такой огонь!
— Попробуй снять его, — говорит Старик Легионеру, наблюдающему за происходящим из окна.
— Немецкие свиньи, — кричит комиссар из ямы, — вам не взять меня живым! Я вас всех перебью!
От автоматной очереди с потолка и стен буфета сыплется пыль.
Старик осторожно высовывается из окна, складывает у рта руки рупором и кричит:
— Бросай оружие, товарищ, иди к нам. Мы не причиним тебе зла!
В ответ раздается новая очередь. Пули попадают в стену.
— Пошел к черту, коварная тварь! Меня не обманешь…
ППШ строчит снова.
— Григорий, Григорий, — уговаривает его Дмитрий. — Кончай эту ерунду, иди, познакомься с немцами. Они хорошие люди!
— Заткнись, изменник! Меня не обмануть! Немцы, я большой человек, и взять меня в плен нелегко! — кричит Григорий.
— Товарищ, просит его Михаил. — Будь разумен! Иди сюда, вместе отметим наше освобождение. Немцы знают, что ты большой человек, и хорошо с тобой
— Вы скоро поймете, что взять меня нелегко, — доносится из картофельной ямы. В стену ударяет еще одна очередь.
— Ты просто сумасшедший, Григорий Антеньев! — гневно кричит Федор. — Мы заключили мир с этими немцами, и если быстро не выйдешь, они убьют тебя, как бешеную собаку!
— Если б мы смогли отправить тебя туда, ты вышибла бы ему мозги одним ударом грудей, — говорит Порта толстухе.
— Удавлю этого гада, попадись он мне в руки, — злобно говорит она.
— Он опасный человек, — предостерегает Юрий. — Учился в снайперской школе в Москве и почти никогда не промахивается.
— Сегодня он, должно быть, не в форме, — говорит Порта. — Пока что он попусту тратил патроны.
— Обычно в карманах у него лежат гранаты, — угрюмо говорит Михаил.
— Оттуда гранату не добросить, — говорит Барселона, измеряя наметанным глазом расстояние до картофельной ямы.
— Он может подползти поближе, — с беспокойством говорит Старик.
— Нет, — замечает Легионер. — Если вылезет из ямы, мы его убьем. Он не может быть настолько сумасшедшим — пока что!
— Может, разозлить его так, чтобы он расстрелял все патроны? — предлагает Грегор. — Их у него не может быть много.
— Тогда я возьму его с такой же легкостью, как дьявол — сидящего на горшке священника в пасхальный день, — громко смеется Малыш.
— Мысль, пожалуй, неплохая, — задумчиво произносит Старик.
Невдалеке от дома с резким грохотом взрывается граната, в окна летит снег.
Мы поодиночке выскакиваем из двери и перебегаем от одного снежного вала к другому, чтобы заставить комиссара израсходовать патроны. Как только один из нас оказывается в укрытии, начинает бежать другой, но этот коммунист продолжает палить, как сумасшедший.
— Давай кончать эту ерунду, — говорит унтер-офицер медицинской службы Лет. — Я работал санитаром в сумасшедшем доме и знаю, как обращаться с психами. Метла есть? — спрашивает он, когда мы все находимся в безопасности в стенах буфета.
Соня с готовностью приносит метлу.
— То, что нужно, — довольно улыбается Лет. — Мы вбивали ими в сумасшедших какой-то разум. Я ни разу не встречал психа, который не боялся бы метлы. Дайте мне русскую шапку, я покажу, как разделываться с помешавшимся.
Юрий дает ему зеленую буденовку на меху.
— Эй, ты, — кричит, выйдя, Лет. — Бросай оружие, иди сюда! Иначе приду и как следует отделаю этой штукой! Иди домой!
Наступает тяжелое молчание; кажется, сумасшедший комиссар не знает, верить ему или нет.