Трибунал

Свен Хассель

— Значит, это опасно? — спрашивает старец.

— Еще как опасно! — отвечает Порта. — Все вооружение связано с определенным риском. Люди то и дело получают ранение в голову, стреляя из пушки, но не беспокойся, взрывная волна идет вверх, и если что случится, Малыш и части орудия пролетят мимо наших голов.

— Огонь! — радостно вопит Малыш и дергает за шнур.

Однако ничего не происходит.

Дергает снова, но с тем же отрицательным результатом.

— Что-то не действует, — с досадой говорит он. — Иди сюда, помоги

разобраться, в чем дело.

— Нет, я только заряжающий, — отвечает Порта из-за валуна. — Орудие заряжено.

Малыш вертит и стучит, поднимает и опускает ствол, потом пинает со зла орудие.

— Все ясно! — восторженно кричит он. — Ударник застрял!

— Стукни по нему, — предлагает Порта. — Думаю, тогда это австрийское барахло заработает.

— Огонь! — командует себе Малыш и со всей силы дергает шнур.

Оглушительный грохот сотрясает деревню, взлетает громадная пелена пламени. За первым следуют новые взрывы. Из картофельной ямы, куда угодил большой снаряд, взлетает снежный смерч. С неба дождем сыплется картошка. Много картофелин залетает в кафе и разбивается о потолок и стены.

Женя вытаскивает из-за стойки свою двустволку.

— Теперь они играют с этой треклятой пушкой! Только посмотрите, как испоганили мое приличное кафе! Больше терпеть не буду. Хватит с меня этой мировой войны до конца дней!

Она ракетой вылетает из двери и бежит к оленьему сараю, где ходит вверх-вниз ствол орудия. Но, добежав до середины холма, останавливается и в ужасе оглядывает снежную пустыню. Из-за холмов выезжают, подскакивая, восемь мотосаней и несутся к деревне.

На передних санях строчит пулемет. Трассирующие пули вздымают снег по всей улице.

— Проклятые свиньи!

С этими последними словами прошитая пулеметной очередью Женя падает в снег.

Сани останавливаются у подножья ближайшего холма. В полярной тишине раскатывается громкий крик, сперва по-русски, потом по-немецки:

— Всем выйти! С поднятыми руками!

— Теперь что? — всхлипывает Михаил, залезая под скамью, в свое излюбленное укрытие.

— Приди, приди, приди, о смерть… — напевает Легионер, готовя к бою ручной пулемет.

— Эти автоматические пушки разнесут нас в клочья, — испуганно шепчет Грегор, подтягивая поближе сумку с гранатами.

— У нас нет выбора, — с иронией отвечает Старик. — Если нас возьмут живыми, то переломают все кости!

— Наверняка, — смеется Легионер. — Давайте атакуем их гранатами.

— Они прикончат нас раньше, чем мы приблизимся, — уныло говорит Хайде.

— Где, черт возьми. Порта с Малышом? — сердито спрашивает Старик.

— В оленьем сарае со старой пушкой, — отвечает Грегор. — Это они разнесли картофельную яму.

— Говорю в последний раз! Выходите с поднятыми руками, — 1ремит голос из громкоговорителя.

— Не думаете, что вам было бы разумно выйти и сдаться? — обращается Старик к русским, жмущимся в ужасе к стенам.

—

Ни за что, ты не знаешь НКВД, — отвечает с вялой улыбкой Федор. — Если они не расстреляют нас на месте, то сделают это потом, узнав, что мы побратались с вами.

— Что станете делать после того, как мы уйдем? — спрашивает Старик.

— Никакого «после» не будет, — обреченно отвечает Федор. — Лучше погибнуть вместе с вами, чем идти на убой, как скот.

— Сейчас я им задам! — рычит Легионер, прижимая к плечу приклад ручного пулемета.

Сани с грохотом едут вниз по склону, в снегу взрывается град снарядов.

— Они стреляют фугасными, — взволнованно кричит Грегор, прячась за стойку.

— А ты как думал? — насмешливо спрашивает Старик. — Бронебойные против нас не годятся.

Трое людей в оленьем сарае лихорадочно возятся со старой пушкой. Малыш работает, как лошадь. Пушка тяжелая, неподатливая, но в конце концов им удается установить ее в положение для стрельбы.

— Теперь мы покажем этим ублюдкам! — злобно бранится Малыш, опуская ствол. Хватает один из блестящих медных цилиндров, которые подкатывает ему старый крестьянин.

— Взрыватель, черт возьми! — напоминает Порта.

Малыш роется в старых ящиках и находит несколько взрывателей.

Старец опускается на колени и зажимает ладонями уши. Длинный орудийный ствол движется раздражающе медленно, но в конце концов оказывается наведенным на задние сани.

— Целься, — шепчет Малыш, — или давай я!

Порта приникает глазом к прицельному механизму, изготовленному значительно позже самого орудия.

— Огонь! — командует он.

Малыш дергает шнур с такой силой, что вырывает его из гнезда.

Громадная дульная вспышка, оглушительный грохот. Через секунду задние сани исчезают.

Из открытой башни вылетает одетый во все кожаное труп и вертится в воздухе, словно волан.

Малыш открывает замок, вылетает стреляная гильза. В камору входит новый снаряд.

Металл лязгает о металл, замок со стуком захлопывается.

— Огонь! — кричит Порта.

Малыш дергает шнур.

Передние сани взлетают в воздух и вертикально падают в снег. Раздается громкий взрыв, желто-красное пламя выбивается с обеих сторон саней.

Крышу сарая пробивает снаряд, вверху падают обломки балок. Длинный поток трассирующих пуль пронизывает воздух, они злобно колотят по щитку орудия.

Порта снова приникает глазом к прицелу. Ствол пушки медленно опускается.

Малыш и старец возятся с подпорками. Ствол не поворачивается вбок, поэтому приходится поворачивать всю пушку.

— Огонь! — кричит Порта, поймав в прицел очередные сани.

— Прощайте, гады! — рычит Малыш, дергая шнур.

Тяжелая пушка подскакивает. Третьи сани взлетают над снегом и ударяются в те, что впереди. Они переворачиваются и скользят гусеницами вверх по заснеженному склону холма.