Три темные короны
Шрифт:
Джозефа, пустовало, и бухта казалась темнее.
– Отец вернулся домой. Так просто прийти и уйти. Парус в тумане. Боги, я с ума сошёл и говорю это вслух! Брежу!
– Легко приходят и уходят… - пробормотала Арсиноя.
Легко для всех, кроме неё.
– Но, он вернётся.
– Когда?
– Он намерен отвести меня к вашим сёстрам в Индрид-
Даун к королеве Катарине.
Конечно. Он хочет корну для сына. У него нет верности
Природе, вопреки тому, как он относился
– Вы больше не называли меня королевой Арсиноей.
– А вы хотите?
Она покачала головой. Королева – как прозвище. Так её только Лука называет. Они шли по дороге и помахали Мэтти
Пэйс, когда мимо прогрохотала её повозка. Арсиное не надо было смотреть, чтобы знать, что Мэтти вывернулась в своём кресле, чтобы смотреть на них. Всему городу были интересны эти отношения.
– Я не знаю, хочу ли видеть остальных, - сказал Билли. –
Чувствую себя коровой по пути на бойню.
Арсиноя рассмеялась.
– Уверена, это надо сказать сёстрам. Но если не хотите встречаться – не надо.
– Мой отец – не тот человек, которому можно отказать. Он получает то, что хочет, и не принимает провалы.
– А ваша мать? – спросила она, и он посмотрел на неё с удивлением.
– Это не имеет значения. Она этого не хотела. Это ведь мать, знаете… Они струнами пришивают нас к фартукам навсегда, как только могут…
– Не знаю. Знаю, что вы дуетесь. Не забывайте о том, что значит потерять корону для вас и для меня.
– Да. Вы правы. Простите.
Она смотрела на него, скосив глаза. Это не просто – чужаку тут отдать всё за корону и неизвестную жизнь. Он пытался быть справедлив, ей тоже стоит попытаться. И она должна держать дистанцию. Трудно будет увидеть её мёртвой после сближения. Но у неё так мало друзей… Она не может потерять ещё одного.
Арсиноя промолчала. Не думая, она повернула к лесу, к старым камням и согнутому дереву.
– Нет, - она поспешно сменила направление. – Надо выбрать другую дорогу.
– Как думаете, ваши сёстры похожи? – спросил Билли.
– Не знаю, это неважно, - ответила Арсиноя. – Они обе,
вероятно, готовятся к церемонии Животворения. Это через три месяца.
– Белтейн… Он каждый год, не так ли?
– Да. Но в этом году всё иначе. Этот Белтейн – начало
Вознесения.
– Я знаю. Но… что другое?
Арсиноя склонила голову. Она могла сказать только то,
что слышала. Ни она, ни Джулс при этом не присутствовали.
Для того, чтобы быть там, надо быть шестнадцатилетней.
– Ну, всегда есть охота. Ритуальная охота для того, чтобы получить мясо на праздники. Ежедневные благословения и обряды храма…
– Высадка. То, когда вас представляют женихам.
– Женихов представляют нам, - она толкнула его в плечо.
– Прекрасно. И Животворение. Когда демонстируете дар.
Как вы будете это делать? – после вопроса он вновь ждал удара,
но Арсиноя рассмеялась.
– Я собиралась жонглировать сельдью. Катарина будет есть яд, а Мирабелла… Мирабелла будет кружить циклоны всем, кому это важно. Остров её полюбит.
– Кружить циклоны, - Билли усмехнулся.
– Да. Хочешь увидеть?
Он покачал головой.
– И после Белтейна и официальных ухаживаний, тогда…
– Тогда мы можем убить друг друга, - сказала Арсиноя. –
Есть год. До костров. Но если Мирабелла достаточно вспыхнет,
я умру и за неделю.
Она бродила по снегу, по ледяной корке сада. Они спустились в долину, пока птицы не прекратили петь и не завыл ветер.
– Вы когда-то думали о том, что было с матерью? – спросил
Билли. – После того, как она вас родила и покинула остров со своим королём?
– Королём-консортом, - поправила она. – И не знаю.
Есть истории, конечно. О великих королевах, что покидали остров, чтобы быть великими на материке. Другие говорят, что королевы проживают остаток жизни мирно со своими
мужьями. Но Арсиноя не верила словам. По её мнению, каждая королева оказывалась на дне океана, как только рожала.
Джулс запустила пальцы в тёмные волосы Джохефа. Они были мягкими и обвивались вокруг пальцев. Они были в доме
Сандринов сегодня. Отец Джозефа отправился с Мэтью, а мать и Иона взяли коляску и отправились к лодкам. Это хорошо,
ведь теперь отец Билли отплыл, а каютой пользоваться больше нельзя.
– Так же неудобно, как на лодке, - сказал Джозеф. Он почти что лежал на ней, а Камдэн растянулась у ног.
– Я не заметила, - Джулс потянулась к нему и коснулась губ. Его руки обвились вокруг неё – и она ничего не видела.
– Когда-то надо будет найти кровать побольше для тебя и твоей пумы.
– Когда-то скоро, - согласилась она, но сейчас была рада тесноте и отсутствию личной жизни. Она любила Джозефа, не боялась идти дальше. Когда Камдэн сковывала движения,
можно было целовать его столько, сколько хочешь, не боясь большего.
Джозеф склонил голову и поцеловал Джулс в ключицу, что выглядывала из рубашки. Он положил подбородок на неё и вздохнул.
– Что? Ты о чём-то думаешь? – спросила она.