Три мешка хитростей
Шрифт:
В руках супруга держала скалку.
– Где ты был? – грозно спросила она мужа.
– В бане, – преспокойно ответил Юрасик.
– В какой?
– В нашей.
– Ах так, – завопила женщина и взмахнула скалкой.
Юрка отнял у жены «оружие» и поинтересовался:
– Лель, ты чего?
– Того, – зарычала ревнивица, – того, что шла сегодня мимо вашей бани, а там объявление висит – «В четверг женский день». С голыми бабами мылись, сволочи, негодяи, сексуальные маньяки…
Юрка побежал назад и на двери увидел записку: «В четверг, 27 июня, в связи с ремонтом будет только женский день». Сорвав бумажку, Юрасик
– На, гляди, 27 июня! А сегодня только 29 мая!
Лелька нахмурилась, повертела в руках бумажку и осведомилась:
– Ну и кто из твоих приятелей написал данную цидульку?
Успокоилась она только утром, переговорив с заведующей помывочного комплекса.
– Так где Олег? – переспросила я.
– В командировку укатил.
– Юрка, заканчивай идиотничать!
– Не, честное благородное, во Львов, на поезде «Верховина», с Киевского вокзала.
– Ни фига себе, почему мне не сказал?
– Он тебе звонил, звонил, а дома никого, – пояснил Юрка.
– Зачем ему на Украину?
– Тайна следствия не подлежит разглашению, – радостно сообщил приятель.
Я хмыкнула. Если кто из работников соответствующих структур будет говорить вам, что их супруги совершенно ничего не знают о служебных делах мужей, не верьте. Рано или поздно секреты перестают быть тайной. Мне, во всяком случае, удается вытрясти из Олега необходимую информацию без особого труда.
– Да он сам ничего еще с утра не знал, – тарахтел Юрка, – а потом, бац, собрался и уехал.
– Давно?
– Часа три прошло.
Я вздохнула, значит, по мобильному его не достать.
– Юрка, позвони в бюро пропусков и узнай, не ждал ли он сегодня женщину по имени Полина.
– Если ждал, то что?
– Мне нужны ее отчество, фамилия и адрес.
– Зачем?
– Надо!!!
– А говоришь, что не ревнивая, – заржал Юрка, – ну погоди секундочку.
Я услышала, как он разговаривает по внутреннему телефону. Наконец приятель ответил:
– Никакой Полины, и вообще на сегодня он ни одного пропуска не заказывал.
– Ладно, – буркнула я, – вечером созвонимся.
И что теперь делать? Где-то в огромном городе беспомощная женщина осталась одна-одинешенька. Может, она прикована к кровати, хочет есть, пить или ей пора принимать лекарства? Вдруг около несчастной нет телефона, вдруг ей вообще некому позвонить и неоткуда ждать помощи? Впрочем, если бедняга сидит в инвалидной коляске, дело обстоит еще хуже. Сама она не сможет лечь в кровать, правда, от голода не умрет, проедет на кухню, поставит чайник. Ага, это при условии, что ее коляска пройдет в дверной проем. В нашей хрущобе на первом этаже жила обезноженная Алена Груздева, так вот она не могла выехать из комнаты, пока ее брат не снес в квартире почти все перегородки. А на улицу она смогла выбраться, когда в подъезде был установлен специальный настил. Только после этого Алена получила возможность дышать свежим воздухом во дворе дома. И то возникала куча проблем. Вниз она скатывалась без особых трудов, а вот вверх… Приходилось звать на помощь соседей, потому что брат день-деньской сидел на работе. Кстати, Алена и умерла-то потому, что дома никого не было. Она схватилась мокрой рукой за выключатель, ее ударило током, коляска перевернулась, и несчастная Алена оказалась под ней. Если бы в квартире находились
Я вздрогнула, ужасно! Нет, надо немедленно отыскать сестру погибшей Полины, но как?
Да очень просто, поехать в это агентство с дурацким названием «М. и К°», найти Леона и порасспрашивать его. Вряд ли мужчина дал телефон Олега совсем незнакомой тетке. Хотя…
Всунув снова в прорезь автомата карточку, я спросила:
– Юрасик, в вашем отделе есть человек по имени Леон?
– Нет, – довольно сердито рявкнул приятель, – отвяжись, дел по горло.
– Знаешь какого-нибудь Леона? – не успокаивалась я.
– Только Фейхтвангера, – сообщил Юра.
– Кого?
– Великого немецкого писателя Леона Фейхтвангера, кучу романов написал. Ну ты даешь, Вилка, а еще детям язык преподаешь! Надо бы хоть чуть-чуть германскую литературу знать!
– Фейхтвангер тут ни при чем, – обозлилась я, – и потом, он давным-давно покойник!
– Про другого Леона не слышал, – хмыкнул Юрка и отсоединился.
Я пошла к метро. Ну и где эта улица Коровина?
ГЛАВА 3
Оказалось, что в самом центре, возле метро «Кропоткинская». Впрочем, на самом деле данная магистраль была не улицей, а переулком. Он оказался совершенно крошечным, состоял всего из двух домов, причем на первом красовалась цифра «семь». Оставалось лишь недоумевать, куда подевались все предыдущие номера; впрочем, восьмой, девятый и десятый тоже исчезли: на следующем здании – желтом, с белыми колоннами, явно возведенном в начале века, – гордо белела табличка: «Коровина, 11».
Недоуменно пожав плечами, я вошла внутрь жилого дома и увидела целую кучу вывесок. Нотариус, риэлторская контора «Кедр», врач-протезист, оптово-розничный склад… Агентство оказалось на третьем этаже. Лифта в старинном здании, естественно, не было, и я полезла вверх по необъятным лестницам. Предки не экономили на строительстве, высота потолков тут явно зашкаливала за пять метров. Впрочем, коридоры тоже были безразмерными, они изгибались под самыми невероятными углами и извивались, словно змеи. Наконец ноги донесли меня до двери, на которой красовалась вывеска «Агентство М. и К°».
За дверью обнаружилась маленькая комната, в которой размещался небольшой, но элегантно отделанный офис. Красивая серая мебель – два кресла и журнальный столик, а у окна письменный стол с компьютером. Когда я вошла, под потолком что-то звякнуло. Сидевшая у монитора женщина лет шестидесяти, больше всего похожая на бабушку Красной Шапочки, немедленно расплылась в счастливой улыбке.
– Входите, входите, очень рада.
Я двинулась в комнату.
– Садитесь, садитесь, – пела бабуля.
Было в ней что-то невероятно располагающее, уютное, домашнее. Наверное, у каждого в детстве была такая бабушка – ласковая, добрая, надежная защита. Так и представляешь ее на кухне с руками, по локоть перепачканными в муке. Мне вот только не повезло, никаких старушек с песнями на мою долю не выпало, воспитанием занималась мачеха Раиса, не всегда бывавшая трезвой.
Меньше всего я рассчитывала увидеть в конторе подобную женщину.
– Не теряйтесь, голубушка, – успокаивала бабушка, – устраивайтесь поуютней. Чайку? Ко-фейку?