Три мешка хитростей
Шрифт:
Я подошла к одному из окошечек и сказала:
– Девушка, вот номер моего пейджера, хочу переоформить его на дочь, возможна такая услуга?
Служащая не стала задавать ненужных вопросов. Она просто включила компьютер и поинтересовалась:
– Леонова Полина Викторовна?
– Да.
– Пожалуйста, ваш паспорт.
Я сделала вид, будто не слышу:
– Сделайте любезность, прочтите и адрес, а то у меня фамилия распространенная, часто путают.
Сотрудница «Мобил бом» не насторожилась, услыхав подобную просьбу. Может, сочла, что ничего страшного в ней нет, а может, их начальство велит ублажать клиентов
– Полина Викторовна Леонова, Волков переулок, дом 29, квартира 45, соответствует?
– Нет ли там случайно моего телефона? – осмелела я.
– Нет, – засмеялась женщина, – но ваш пейджер оплачен по декабрь включительно. Будем переоформлять?
– Еще подумаю немного.
– Пожалуйста, – охотно разрешила служащая и занялась следующим клиентом.
Я вышла на улицу, раскрыла зонтик и, разбрызгивая в разные стороны лужи, пошагала к метро. По счастливой случайности великолепно знаю, где находится Волков переулок. Там расположена квартира моего мужа Олега. После свадьбы он переехал к нам, а однокомнатную, расположенную как раз в 29-м доме, мы сдаем вполне приличной молодой паре без детей. Это молодожены, которые не ладят со своими стариками и предпочитают не скандалить на кухне, а снимать себе отдельную жилплощадь.
Добравшись до метро «Краснопресненская», я углубилась в квартал светлых кирпичных домов. Все хорошо в данном районе – 29-й дом стоит вроде бы крайне удачно, в десяти минутах ходьбы от подземки. К тому же совсем недалеко расположен рынок и парочка вполне приличных и не слишком дорогих магазинов. Но не все так хорошо, как кажется.
Однажды, еще до свадьбы, я осталась у Олега на ночь. Стоял душный май, и окно комнаты было распахнуто настежь. Ровно в шесть утра до моего слуха донесся дикий воющий звук, словно во дворе кого-то убивали.
– Что это? – в ужасе поинтересовалась я, пиная Олега. – Что?
– Спи давай, – пробормотал жених, не раскрывая глаз, – слон есть просит.
– Слон?! – изумилась я.
Но Олег уже мирно сопел. Я тоже попыталась смежить веки, однако не тут-то было. Минут через пять по комнате пронесся вой, утробный, низкий, хватающий за душу.
– Олег, – похолодела я, – проснись, слышишь?
– Угу, – бормотал майор, – гиены жрать собрались.
Тут уже я перепугалась окончательно и принялась трясти будущего супруга что есть мочи.
– Немедленно вставай.
– О господи, – взмолился бедолага, – в кои-то веки собрался похрапеть до десяти. Ну что еще?
– Ты к психиатру не ходил?
– Зачем?
– Что за чушь несешь? Слон, гиена, слава богу, не в Кении живем, а в Москве, тут из бродячих животных только кошки да собаки.
В это мгновение со двора долетел крик, полный предсмертной муки.
– Однако полседьмого, – пробормотал жених, – делать нечего, придется вставать.
– Ты можешь определить время без часов? – удивилась я.
Жуткий крик пролетел еще раз, и у меня быстро-быстро забилось сердце.
– Тут будильника не надо, – спокойно пояснил Олег, нашаривая тапки, – ровно в шесть трубит слон, он получает сено, через пятнадцать минут жрачку дают гиенам, затем приходит черед гиббонов, это они так противно орут, а уж в семь начинают рычать львы.
Режим, понимаешь, святое дело. Звери не люди, им есть следует давать вовремя.
На всякий случай,
Олег поглядел на меня и захохотал.
– В окно посмотри. Наш дом стоит возле зоопарка. Я-то привык к этим звукам, но когда в первый раз услышишь, жуть берет.
Я осторожно глянула вниз. Там простиралась огромная территория, уставленная клетками.
– Но вчера они молчали!
– Так мы пришли около десяти вечера, звери спят в эту пору, они вообще рано укладываются, впрочем и встают спозаранку. Одна сова только дрыхнуть не желает, иногда слышно, как она кричит: «Ух-ух-ух!»
Я отложила Маринину и расслабилась. Сколько раз убеждалась: всякое мистическое событие имеет вполне реальное объяснение.
ГЛАВА 4
Всю свою жизнь до переезда в новую квартиру я провела в одном дворе. Быт в нашей хрущобе был провинциальный, почти деревенский. Все знали все про всех. Ничего тайного ни у кого не водилось. Да и как возможно скрыть хоть что-нибудь, если в любое время года невзирая на погоду возле подъездов толпится народ. Улучить момент, чтобы проскользнуть в дом незамеченной, просто невозможно. С утра – мамаши с детьми, после обеда – старушки с вязаньем. Руки-то у них заняты, зато глаза и языки всегда свободны. Около шести-семи вечера на лавочках появляются мужики с бутылками пива и домино, а когда жены затаскивают супружников в квартиры, наступает час молодежи. До поздней ночи гремит музыка и раздаются раскаты хохота. Причем молодых не пугает ни проливной дождь, ни тридцатиградусный мороз; правда, иногда они перемещаются в подъезд, к батарее. Словом, окажись я в родном дворе и спроси про Полину, мигом бы получила подробный отчет. Дворовая общественность тут же выдаст полную справку – вес, рост, чем болела, что ела на завтрак, сколько зарабатывает, с кем спит и о чем мечтает…
Но 29-й дом по Волкову переулку – совсем другой. Это элитный кооператив, выстроенный в конце семидесятых годов. В свое время, когда органы МВД еще вызывали у людей уважение, их сотрудникам частенько давали жилплощадь в таких домах, причем даром. Существовало даже правило – из 200 квартир десять отходило мэрии, или, как тогда говорили, Моссовету. Олегу просто повезло. Он жил в общежитии и скорей всего так бы и остался на всю жизнь в «коридорной системе», но в 1979 году его, тогда еще совсем молодого и неопытного, подстрелил какой-то бандит. Это сейчас пистолет таскает в кармане каждый второй, а в брежневские времена любая стрельба моментально превращалась в событие. К тому же произошел этот неприятный случай аккурат накануне Дня милиции.
Олега отвезли в госпиталь, сделали операцию и, перебинтованного, увешанного какими-то трубками, спустили в отделение как раз в тот момент, когда министр МВД, кажется, это был покончивший потом самоубийством Николай Щелоков, раздавал больным милиционерам подарки: продуктовый набор, сигареты и детективы Адамова. Увидав Олега, начальство расчувствовалось, сминая накинутый на плечи белоснежный халат, село к нему на кровать и принялось «допрашивать» раненого.
Олег кратко ответил на все интересующие вопросы: жены нет, детей тоже, гол как сокол.