Три королевы
Шрифт:
— Но зачем ее скрывать? — спросила Камилла.
— Уильям был не первым, кто охотился на сирену, — объяснила Сабина.
— Почему? — потребовал ответа я, проведя рукой по волосам. — Что случилось с сиренами? Зачем она ему сейчас?
— Из-за того, что происходит, когда наша магия соединяется с их магией. — Она на мгновение прикрыла глаза, а когда открыла их снова. — Я помню сирен, и я помню, что с ними случилось. Твоя подруга — поистине редкое существо.
Вампиры ревностно оберегали свою магию. О ней не говорили, и она редко использовалась. Большинство из нас не смогли
— Что случилось с сиренами? — спросил я. — Куда они делись?
Сабина подняла подбородок, ее печаль сменилась решимостью.
— Их выследили и уничтожили.
— Уничтожили? — повторила Камилла. — Ты же не имеешь в виду…
— Вы убили их, — понял я с ужасающей ясностью.
— У нас не было выбора, — призналась Сабина. — Вампиры должны были убить сирен. Мы не могли рисковать тем, что случится, если один из нас спарится с одной из них.
Я вскочил с кресла, качая головой.
— Вы убили их!
— Мы защищали свой вид, — прорычала она, поднимаясь мне навстречу. — Сирены представляют опасность для всех нас. Почему, по-твоему, Мордикуму нужна твоя пара? Почему Уильям ищет ее? Ты даже не представляешь, что будет, если им удастся обрюхатить Тею!
— А я? — шокировано спросил я. — Что, если Тея забеременеет от меня? Я думал, Совет хочет именно этого. Маленьких детей-вампиров.
— Тее никогда не позволят выносить твоего ребенка. — К моему удивлению, ее слова прозвучали почти печально. — Я пыталась вмешаться, пыталась разлучить вас, пыталась спасти вас от этой боли. Но теперь ты должен знать — тебе никогда не позволят жениться на ней, тебе никогда не позволят иметь детей, и тебе повезет, если ей позволят жить.
Нет. Слова не шли у меня с языка, но я обнаружил, что приближаюсь к ней. Где-то на задворках сознания я услышал крик Камиллы. Рука попыталась схватить меня и оттащить, но я вырвался. И в тот момент, когда мои путы сжались вокруг меня, как руки, которыми я сжимал горло своей матери, я понял, что Тея жива. Я понял, что должен защитить ее.
Любой ценой.
— У меня нет выбора, — удалось выдохнуть Сабине, пока я душил ее. — Твои дети будут чудовищами.
Но я не слушал, продолжая сдавливать ее горло.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Тея
Меня разбудило пение птиц, их жизнерадостные трели пробились сквозь дремоту. Мне снова снился какой-то мужчина. Его улыбка казалась мне знакомой, но я никак не могла вспомнить его. Я перевернулась на спину и зажмурилась от солнечного света, льющегося в комнату. Это было бесполезно. По какой-то причине мое тело отказывалось подчиняться обычному распорядку дня. Вытянув руки над головой, я почувствовала обжигающее тепло на коже и отдернула их подальше от света. Натянув одеяло до подбородка, я открыла глаза и обнаружила, что полог моей кровати был приоткрыт на долю дюйма — ровно настолько, чтобы впустить немного
Если бы я могла проспать весь этот чертов день, это было бы замечательно.
Уклонившись от косых лучей солнца, я потянула за шнур у кровати и вызвала прислугу. Это был еще один беспокойный сон, полный странных видений, и я прислонилась к изголовью кровати, пытаясь сбросить с себя его остатки.
— Доброе утро, мисс, — приветствовала меня Натали, входя в комнату.
Я закатила глаза от ее слов.
— Не очень. Когда они собираются починить окна?
Мне казалось, что они были сломаны целую вечность назад. Наверное, поэтому я не могла спать после рассвета. Как я могла это делать, когда в окно светило солнце?
— Твой отец сказал, что завтра вечером придут установить новые ставни, — сказала Натали, раздвигая полог с другой стороны кровати. Она протянула запястье, но я покачала головой. Я не была голодна. Она нахмурилась, но ничего не сказала. — Опять не спится? Ты же легла всего несколько часов назад.
Она была права. Половина дома еще не проснулась. Но я была первой, кто ложился в постель и первой, кто вставал.
— Когда остальные легли спать?
— Только час назад. — Она протянула мне мой шелковый халат. — Но твой отец не спит.
— Он никогда не спит, — сказала я со смехом. — Он слишком занят своими переживаниями.
На лице Натали мелькнула тень, но она улыбнулась.
— Что случилось? — спросила я.
— Ничего, — ответила она слишком быстро.
— Лгунья. — Я встала, вздохнув от удовольствия, когда шелк заскользил по моей обнаженной коже. — Что ты подслушала?
— Он получил письмо. — Натали никогда не могла удержаться, чтобы не выложить все сплетни. — Мэгги сказала, что оно похоже на приглашение.
Вот это было интересно. Мне казалось, что я уже целую вечность не выходила из дома. Мы развлекались без остановки, но это было не то.
— Кто-то в Венеции собирается устроить прием? Слава Богу!
— Я тебе ничего не говорила, — напомнила она, благополучно проводя меня стороной мимо рассеянного солнечного света к моей гардеробной.
Но как только мы оказались вне опасности, я бросилась к двери.
— Я оденусь позже. Я хочу выяснить, в чем дело.
— Но он поймет, что это я тебе сказала, — запротестовала она, но я уже была на полпути к выходу. К счастью, все остальные ставни в поместье были в рабочем состоянии и закрывались на день. Не то чтобы кому-то еще приходилось беспокоиться о солнечном свете, но я понимала, почему они предпочитают темноту.
Я ненавидела, что постоянно просыпаюсь днем и пропускаю все полуночные развлечения.
Я нашла отца в его кабинете — перед ним лежала стопка старых книг, а со свечей на стол капал воск. Письмо тоже было там. Конверт был вскрыт и отброшен в сторону. Он выглядел так, словно сошел со страниц старого романа.
— Сейчас двадцать первый век, — напомнила я ему, указывая на выключатель на стене. — Ты мог бы включить свет.
— В этом нет необходимости. — Он закрыл книгу, которую рассматривал, и небрежно опустил ее на открытое письмо. — Опять не можешь уснуть?