Три грани рока
Шрифт:
Найдя вдали изящную дымку магической энергии от бесчисленных плетений, окутывающих Конд'аэр, юноша направился туда. Полет давался ему непросто. Он был слишком неопытен, да еще и вдобавок волок с собой весящего в полтора раза больше него самого Гиллиана. Сила воздушных потоков, наполняющих крылья, в любой момент грозила оказаться недостаточной, и юноша тут же начинал падать. Но каждый раз он с большим трудом, но все же выравнивал полет.
Немного освоившись, студиоз стал набирать высоту более плавно, не срываясь периодически в штопор. Но стоило полету выровняться, как юношу начали одолевать плохие предчувствия. Несмотря на защитное плетение, предохранявшее от сильных порывов ветра, Винстон все сильнее мерз. Вокруг властвовала ночь. В безбрежной темноте на будущего мага стали накатываться волны одиночества и страха.
Темная безлунная ночь осязаемо давила. В глубине души юноша поверил в то, что его друг уже умер и сейчас он несет с собой лишь бездыханное тело. Не освоенное толком плетение полета быстро вытягивало из него силы, и поддерживать его становилось все труднее. От магического истощения и страха юношу колотила дрожь, он с трудом давил в себе панику и в надежде всматривался в приближающиеся очертания Парящего замка, казавшегося ему единственным реальным объектом в окружающей темной бездне.
И вот, наконец, Конд'аэр предстал во всей своей красе. Мостовая и крыша каждого здания светилась приглушенным голубоватым светом, не мешающим спящим, но делавшим перемещение по ночному замку безопасным. По высоким шпилям пробегали словно игравшие в догонялки россыпи веселых огоньков. Откуда-то доносились неспешные переборы гитары, и Винстон едва не расплакался от облегчения, поняв, что дотянул и что он больше не один в этом темном и враждебном безмолвии.
С трудом справившись с вновь взбрыкнувшим плетением, юноша направил полет к единственной здесь больнице. Магия Воздуха всегда была сильна в целительстве и уступала в этом только силе Воды. В Конд'аэре имелась шикарная больница, в которой одновременно лечили пациентов и занимались научными изысканиями. Более того, помимо целителей-воздушников, практиковали здесь и несколько сильных магов Воды. Для адептов лечение здесь было несильно обременительным для кошелька, а для студиозов и преподавателей университета и вовсе бесплатным. А вот простым смертным, пусть даже знатным и очень богатым, приходилось изрядно облегчать свою мошну, чтобы получить помощь здешних лекарей.
Винстон по пологой дуге попытался плавно опуститься на специально для этого предназначенную крышу больницы, но сказался недостаток опыта в управлении плетением полета. Вместо аккуратной посадки юноша на довольно большой скорости просто рухнул, даже не успев сгруппироваться. Резкая боль прострелила его хромую ногу, и Винстон, надсадно взвыв, покатился по крыше. Неудачно выставленная рука разом вырвалась из суставной сумки, и юноша захлебнулся собственным криком. На глаза навернулись слезы, но он сумел взять себя в руки. На секунду забыв даже о боли, будущий маг рассеял плетение, державшее тело Гиллиана, и с трудом развернулся к нему.
Винстон с ужасом смотрел на стремительно тускнеющий амулет, в котором вскоре не осталось ни капли магии. В его голове не укладывалось, что все было напрасно. Размазывая сопли и слезы и подвывая от боли и горя, он отвесил себе несколько пощечин здоровой рукой и на последних крохах магических сил создал плетение, позволяющее видеть энергетические потоки в человеческом организме. Он еще успел разглядеть, как в теле друга быстро угасают последние искры жизни, когда судорога его первого полного магического истощения скрутила юношу. Его долго и мучительно рвало, но он заметил, как на крышу стремительно выбежали несколько человек, сразу кинувшихся к нему. Винстон из последних сил оттолкнул лекаря, указывая на Гиллиана. Сразу все поняв, оба мага склонились над лежащим, и с их рук заструились энергетические потоки мощнейших плетений.
На крышу выбежал еще один адепт и направился к свернувшемуся калачиком и тихо скулящему Винстону. Нагнувшись над студиозом, он резко вправил ему руку. От ужасной боли юноша захлебнулся в новом крике, но опытный лекарь уже накладывал плетение, и последним, что почувствовал юноша, было мягкое
Ректор Университета Воздуха скайрэ Гал'аэр чувствовал себя полностью опустошенным. Неприятности начались еще неделю назад — когда архимаг сообщил ему, что сразу несколько пророков живущих в Гирской империи углядели в будущем смутную угрозу. Все видения были отрывочны и путаны, но маги сходились в одном — через несколько лет для страны, а значит и для всех государств союза Великих Сил, наступят черные времена.
Пару дней назад куда-то запропастился один из наставников, и ему срочно пришлось искать замену. А накануне ректора университета подвело собственное тело — голова разболелась так, что не помогали никакие усилия целителей. И вот в довершение всех несчастий в его собственном университете едва не убили сына герцога Альрейни.
На улице уже светало, а он так и не сомкнул глаз с того момента, как к нему вскоре после полуночи постучался помощник, принесший дурные вести. Услышав о случившемся, ректор впервые за многие годы на секунду растерялся. Когда с ним на контакт вышел герцог Альтрейни, он с удовольствием пообещал ему присматривать за младшим сыном, полагая, что обеспечить ему безопасность не представляет никакого труда: в Конд'аэре и даже в Подножье преступность отсутствовала напрочь. Мысль о том, что кто-то захочет убить Гиллиана и решится на ссору с магами Воздуха, даже не пришла ему в голову. Но, тем не менее, именно это и произошло.
Услышав от помощника о покушении, скайрэ Гал'аэр, преодолев замешательство, развил бурную деятельность. Во-первых, он распорядился поднять с постелей всех без исключения магов-лекарей и приказать им спасти Гиллиана любой ценой. Стоило ему услышать о том, как в госпиталь был доставлен юноша, ректор сразу дал указание отправить в Подножье не меньше дюжины опытных магов, чтобы прочесать местность и любой ценой найти нападавших.
Отдав первые необходимые распоряжения, скайрэ Гал'аэр поспешил связаться с архимагом. Заспанный верховный адепт Воздуха сразу ответил на вызов. Стоило ему услышать о произошедшем, архимаг нахмурился и, попросив держать его в курсе, поспешил прервать связь. Он понимал, что необходимо как можно скорее принять меры, ведь вряд ли неизвестные убийцы хотели смерти лишь одного младшего Альтрейни. А значит, и над самим герцогом, и над его старшим сыном нависла серьезная угроза.
Не будучи в силах оставаться на месте и дожидаться новостей, ректор поспешил в больницу, желая лично убедиться в том, что для спасения юноши делается все возможное. Стоило ему мягко опуститься на крышу, как к нему навстречу вышел один из магов-целителей. Уставшим голосом он рассказал, что жизни обоих пациентов уже ничего не угрожает. Успокоившись, скайрэ Гал'аэр прошел следом за лекарем вглубь здания, где, расположившись в удобном кресле, потребовал подробностей.
По словам целителя выходило, что им всем очень крупно повезло. Когда дежурные лекари, привлеченные магическими всплесками и криками, выбежали на крышу, Гиллиан уже шагнул одной ногой за грань. В груди юноши торчало три арбалетных болта, которые и сами по себе могли убить даже куда более живучего человека. Вдобавок они еще были пропитаны сильнодействующим ядом. В итоге все решили секунды. Попади Гиллиан в заботливые руки целителей хотя бы на четверть минуты позже, и они уже ничем не смогли бы ему помочь. Юноше не давал соскользнуть за грань смерти только очень мощный амулет, основанный на силе магии Воды. Но стоило его энергии иссякнуть, и юноша сразу бы умер, что почти и произошло. К счастью, подоспевшие маги успели его спасти. Пришлось, конечно, изрядно повозиться, но во многом благодаря помощи адептов Воды схватку со смертью целители выиграли.
Удостоверившись, что сыну герцога Альтрейни уже ничего не угрожает, ректор поинтересовался здоровьем второго студиоза.
— О, этот юноша через пару дней будет в полном порядке. У него сильное магическое истощение, а также выбито плечо. Неудачно приземлился на крыше, наверное, не очень усердно тренировался, когда отрабатывал полет и посадку, — улыбнулся целитель.
— Зря смеетесь. Он вообще не тренировал полет, — сказал ректор и, заметив недоумение на лице лекаря, добавил: — Это не студиоз старшего курса, как вы подумали. Он едва-едва на второй перешел. И этот полет стал для него первым.