Три черные колдуньи
Шрифт:
— Ха-ха-ха, — снисходительно рассмеялась Гела. — Я не могу быть к нему равнодушной. Мы слишком давно знакомы. Знаю его почти как себя. Поэтому не считаю лишним предупредить: все не так просто, как тебе хочется.
— А что именно, «не просто»? — Что-то последнее слово стало лейтмотивом болтовни с Гелой.
— Сам Филипп. Его мать, которая не приняла тебя и не примет. Он очень сложный человек, живущий по собственным принципам, а они далеко не всегда совпадают с принципами окружающих его людей. Покровительствуя, он подавляет. Надеюсь, я понятно изъясняюсь?
— Не
— Мои взгляды по этому поводу ему известны, ничего нового ты не откроешь.
— Спасибо на добром слове, а я все же выйду за Филиппа. — «Вот тебе, вот тебе, вот!» — мысленно сказала ей Жанна.
— Совет да любовь, — усмехнулась Гела, усмехнулась с неким превосходством и поднялась. — Пойдем, мастер уже должен прийти.
Жанну причесали за полумесячную зарплату обычного человека. В машине она расчесалась и поехала домой.
Глава 23
Жанна выпроводила Ганнибала надзирать за Гелой, уж слишком подруга Ирины Захаровны неуловимая, как желе на тарелке. Вроде бы ничего такого не сказала, даже была примерно деликатной, в то же время тонко намекнула, что Жанна — простушка, недостойная Филиппа, а мама его так просто терпеть не может новоявленную невесту. За витиеватыми фразами и воркующим голоском стоит немудреная бабская мечта: убрать с дороги соперницу.
Вопрос совсем в другом: Гела способна пойти на преступление, чтобы уничтожить удачливую соперницу? Красивая женщина, имеющая практически все, кроме такой же красивой игрушки в лице Филиппа, будет добиваться любыми средствами цели. Годы уходят. Сексом желательно заниматься, выбор ограничен, а она явно разборчива в связях. Помимо этого, в ней присутствует хладнокровие, расчетливый ум — если судить по разговору, ведь не Жанна была ведущей, а Гела. В ней есть недосказанность, которая считываться может как угодно. Ну и самая немаловажная деталь, подмеченная Жанной, — Гела не размазня, а женщина с твердым характером. Подобные люди исключают из арсенала слово «нельзя», их девиз: «Мне все можно». В таком случае ответ положительный.
Итак, она способна пойти на преступление. Впрочем, Жанна почуяла захватническую жилку в Геле еще при первом знакомстве, сейчас лишь утвердилась в своих домыслах. И чтобы ликвидировать соперницу, такой женщине необязательно прибегать к помощи киллерши, которая в случае неудачи сдаст заказчика. Позиция «мне все можно» делает людей рабом собственных желаний, а тех, кто мешает им, — мусором. Да, она способна убить. Только один факт говорит против: как она рискнула напасть на Жанну, когда в доме был Филипп?
Напала! Но не убила!
У нее был перевес — тот, кто нападает внезапно, всегда в выигрыше. Вот он, ответ, такой примитивный: не убила, потому что в доме был Филипп. Да, да, да! Она же запросто могла проткнуть Жанну ножом, едва та открыла дверь, но не сделала этого. Значит, не хотела подставлять Филиппа, следовательно, не
А как быть с маминым мотивом? Мотив-то серьезный, при одном условии: если Нина действительно нашла компромат. Жанне компромат на Ирину Захаровну не найти, хотя… пусть Эмма постарается, у нее получится.
Убийца либо Ирина Захаровна (как это ни чудовищно звучит), либо Гела. Если убийца Гела, то это обязательно скоро проявится. И на данный момент Гела более подходящая кандидатура, с мамой многое неясно.
На смену Ганнибалу приехал Филипп. Жанна приготовила чай, залезла на диван с ногами и накрылась пледом. Он облюбовал большое кресло, в котором проводил вечера в доме, а речь зашла о Вениамине.
— Еще раз повторяю: ищи вора в другом месте, на Вениамина ничего нет, — с жаром говорила Жанна. К сожалению, Филипп не поверил ей, что лишний раз доказывало: слово мамы весомее. — Времени у меня было полно, я только и занималась твоим комбинатом, лежа здесь. К слову, я ведь профессионал, а ты ставишь под сомнение мою компетентность. Кто имеет доступ к деньгам помимо Вениамина? Подумай и проверь этого человека. А свои бумажки забери, я их видеть не могу. Работа мне не нравится, рутинная, больше не появлюсь в бухгалтерии.
— Не кипятись, я подумаю, кто вор, — миролюбиво сказал он и неожиданно присел перед Жанной на корточки, по-дружески положив руки на ее колени. — Комбинат меня доконает, время забирает, а толку мало. Было б из-за чего копья ломать…
— Не сиди на двух стульях, — посоветовала она, радуясь, что дальнейших поползновений он не делает, а то всякое может случиться — вдруг сигнал «нельзя» сядет, как батарейка в телефоне?
— Хорошо, оставим комбинат. Ты виделась с моей тещей?
— Мельком. Договорились о встрече. Правда, она не жаждет со мной разговаривать, что очень заметно.
— А как ты с ней увиделась?
— Как, как… — тянула Жанна время, потому что не ожидала этого вопроса. — Попросилась на прием… — Надо увести в сторону от приема у тещи, ведь ни разу не додумалась побывать у нее в офисе, какого цвета там обои — понятия не имеет. — Слушай, чем она занимается? По-моему, Эмма жутко богатая.
— Я не углублялся, чем конкретно занимаются мать и отец Нины, своих проблем полно. У них холдинговая компания, тебе известно, что это такое?
— Я экономист, — кисло сказала Жанна, имеющая смутное представление о холдингах. А знать хотелось, откуда у Эммы и Ростика столько денег, с которыми они так легко расстаются. — Правда, непосредственно холдингами не приходилось заниматься, сфера моей деятельности чуточку другая, проще.