Три черные колдуньи
Шрифт:
Вообще-то, у Жанны есть Ганнибал, значит, опасность стать убитой немного меньше, совсем чуть-чуть. Далее: Эмме нужны доказательства, что не Филипп убил Нину с детективом, хотя это и так ясно. Но доказательств, способных убедить Эмму, пока нет, а появятся они тогда, когда Жанна и Филипп поймают террористку. К тому же не исключена вероятность, что появится четвертый подозреваемый, откуда он выплывет и кем окажется — неизвестно. В таком случае энергию Филиппа следует направить на угрожающую девицу, ничего при этом не рассказывая. Жаль, вдвоем было бы легче распутывать этот клубок.
Около часа дня
— У тебя что-то срочное? — бросил он ей, входя в кабинет.
— Срочнее не бывает. — Она вошла за ним, закрыла дверь и положила конверт на стол.
После прочтения Филипп на глазах побледнел. Опустившись в кресло, он некоторое время сосредоточенно о чем-то думал, покручивая в пальцах авторучку. Потом, взглянув на стоящую, как солдат навытяжку, девушку, сказал:
— Садись, чего стоишь? — Он думал еще минут пять. — Настала пора связаться с милицией, приставить к тебе охрану… — и взялся за трубку.
— Не надо! — упредила звонок Жанна, положив на телефон свою руку.
— Ты в своем уме? Все, Жанна, это откровенные угрозы. Тебе нравятся приключения? А мне нет. Если тебя убьют, что мне тогда делать? Как оправдываться? Ты, надеюсь, понимаешь, что меня подставляют?
— Понимаю. Думаешь, она не заметит охрану? Мы под постоянным ее прицелом, она знает, где я живу, твои телефоны и то, что ты проводишь у меня ночи, значит, следит за нами, возможно, не одна. А долго мне находиться под охраной? Не вечно же. Она попросту переждет это время. Или, допустим, мы разбежимся в разные стороны, но у тебя же все равно появится женщина, история повторится. Ты гарантируешь, что твоя следующая подруга не станет трупом?
— Ну а ты что предлагаешь? — Он запрокинул руки за голову и замер.
— Выжидать, — сказала Жанна. — Дома я не боюсь находиться, Ганнибал не позволит меня убить. И думай, думай, кто еще имеет причины доставать тебя с таким упорством. Одного не пойму, почему она не делала никаких движений, когда ты собирался жениться на Владе?
— Думаешь, она ее убила?
— Думаю, да. Но учти, это может быть наемница. Так что вспоминай всех своих врагов… Нет, лучше вспоминай свои грешки.
— Наемница, говоришь? — вдруг оживился он.
— Ты вспомнил кого-то?
— Не знаю… А если это моя бывшая теща?
— Теща? — вытаращила глаза Жанна, чуть не расхохотавшись. — Почему ты думаешь на тещу?
— После истории с моей женой она обвиняла меня и мою мать.
— В убийстве?
— Ну, в общем-то… Я не обиделся, потому что горе лишает людей здравого смысла, хотя, признаюсь, злился на нее.
— Скажи, у тещи были причины так думать?
— Да какие причины! — психанул он, бросив в сердцах авторучку. — Все ее причины свелись к одному: я так чувствую. Но, сама понимаешь, чувства следователи не подшили к делу.
— А когда она так начала думать: до того как наняла детектива или после того как он попал в аварию?
— После того как.
— Знаешь, я познакомлюсь с ней. (Теперь появится возможность открыто видеться с Эммой и Ростиславом Матвеевичем.)
— Она не захочет встречаться со мной.
— Познакомлюсь без тебя. Не бойся, не станет же она сама убивать меня, да еще во время
— Держи. — Он отдал записку с адресом.
— Объяви всем, что я заболела, — изучая адрес, сказала Жанна. — Пока.
— Куда ты? — подскочил он.
— Поеду домой к Ветрову. Не паникуй, я позвоню Ганнибалу, чтоб приехал сюда и сопровождал меня. Так будет надежней.
— Мне твой Ганнибал не нравится.
— А мне до лампочки, кто тебе не нравится. Я хочу жить.
Она решительно направилась к двери, но он опередил ее, перегородив выход собою:
— Послушай, Жанна… Почему ты мне помогаешь? Обстоятельства складываются паршивые, ты рискуешь жизнью. Так почему?
— Потому что… — И какой ответ его убедит? — Потому что ты мне нравишься. Дай пройти.
Жанна остановилась у подъезда Ветрова, должен же он выйти или прийти домой? Лучше б вышел, в этом случае она оказала бы ему услугу, а если будет заходить в дом, то придется еще раз приехать сюда. Жанна посмотрела по сторонам в поисках Ганнибала — есть, подъехал. На нервной почве у нее разыгрался аппетит, хотя должно быть наоборот. По дороге она купила нарезанного хлеба, сыра, чипсы, минеральной воды и поедала, будто два дня провела на голодном пайке.
Ветров. Какие основания подозревать его? Филипп был женат на Нине чуть больше года, почему-то Ветров не убил ее за это время. Выжидал, чтоб отдалить Нину от себя временем? Главный аргумент в его пользу — при страстной любви (если такая бывает) он должен был уничтожить единственное препятствие — мужа. Тем не менее пара шансов остается, что это он.
Если б Ветров пришел поздним вечером к Нине, она пустила б его? Скорее нет, зная ревнивый нрав мужа и опасаясь болтливых соседей. А если б он сказал, что срочно нуждается в ее помощи, неужели она отказалась бы помочь по старой дружбе? Вряд ли. И тогда пустила б. Ну а события могли разворачиваться по нескольким сценариям. Ветров, к примеру, использовал шантаж, мол, не уйдешь ко мне, я прикончу твоего Филю. Девочка-то богатенькая была, то есть имела богатых родителей, а таких невест не пропускают предприимчивые парни. Или он начал приставать к ней — жить без тебя не могу, покончу с собой на твоих глазах, — и достал пистолет. Она ему: стреляйся сколько влезет, видеть тебя не хочу. И тогда он…
— Так не доставайся ты никому! Кх! Кх! — тихо произнесла Жанна, увлекшись воображаемой драмой и якобы выстрелив в коварную изменницу. — Где-то я такое слышала или видела… В кино!
Так, с Ниной понятно, пусть натяжка присутствует, но раз «не доставайся никому» когда-то было, то повтор не исключен. А какой смысл убивать Владу? Ненависть к Филиппу как к баловню судьбы? Слабовато. И все же такое тоже случается, особенно когда человек считает себя обворованным и имеет на примете конкретного виновника. Ветров не скрывал своего негативного отношения, а его фраза, мол, женщины Филиппа имеют привычку умирать, прозвучала с неким подспудным намеком. Женщины! Он именно так сказал. Значит, знает и о Владе. Откуда знает? Не выпускает Филиппа из виду? И почему он сразу же, едва «жених» покинул столик, завел речь о его женщинах? Ах да! Он еще спросил Жанну: «Не боишься?» Что это было? Похоже на предупреждение.