Третий долг

Винтерс Пэппер

Иголочка с Ниточкой: Ты бы ответил, если бы я умоляла?

Моя рука усердно работала, удовольствие растягивалось по моему члену, оседая в яйцах.

Я не хотел отвечать. Я хотел, чтобы этот фарс закончился. Если я снова ее трахну, то это будет частью долга, а не нарушением правил, как раньше.

Я был идиотом. Я сын-бунтарь, неблагодарный за все то, что мне было дано.

В ее отсутствие я, наконец, увидел правду.

В моем лекарственном тумане

я, наконец, обрел мой дом.

И это было не с ней.

Кайт007: О чем бы ты меня умоляла?

Если бы Нила была сообразительная, то умоляла бы меня забыть ее. Бегала бы по континентам и пыталась спрятаться. Но она не была умной, потому что все еще руководствовалась неудобными, неконтролируемыми эмоциями.

Иголочка с Ниточкой: Я бы умоляла, чтобы твой язык проник в меня глубже. Я стонала бы, чтобы твои пальцы растягивали меня и возбуждали еще сильнее. Я бы встала на колени и отсосала тебе за возможность того, чтобы ты вошел в меня снова.

Мои глаза закатились, когда я ускорился. Мое тяжелое дыхание разрывало тишину моей комнаты.

Что она делала? Долги столкнули нас вместе, но жизнь подарила нам эту магическую искру, которая превращала даже самые простые прикосновения и самые мрачные улыбки в катастрофу. Это было чертовски опасно, и я не собирался снова играть с огнем.

У меня были другие цели для преследования. Лучшие цели.

Кайт007: Если тебе повезет, я, возможно, дам тебе ощутить мой вкус снова.

Только, когда она заплатит Третий долг и никак иначе. И я сомневаюсь, что она захочет иметь со мной что-либо общее к тому моменту.

Иголочка с Ниточкой: Всего тебя?

Кайт007: Не будь жадиной, маленькая Уивер.

Моя рука посинела от сжатия, когда я хрипел и жаждал. Мой член напрягся. Я все сильнее желал освобождения, так и не в состоянии достичь его. Увеличивая темп, сжал член ладонью, направляясь к цели.

Действие последней таблетки, которую я принял пять часов назад, прошло, позволив мне жить в блаженстве короткое мгновение. Возвращаясь к безумию, я написал:

Кайт007: Я трахаю сам себя. Ты ревнуешь?

Иголочка с Ниточкой: Ревную до неприличия.

Кайт007: Поласкай себя. Я бы хотел услышать, как ты стонешь.

Иголочка с Ниточкой: Если бы я была в твоей кровати, ты бы услышал мой крик.

Черт возьми!

Я стиснул челюсти, бедрами вторя движениям

руки. Дыхание ускорилось, пока кровать не заскрипела от толчков. Через несколько коротких часов я заберу Нилу — не потому, что она «пригласила меня», а потому, что пришло время.

Наш план был составлен. Настало время для его исполнения. И для этого у нас был заготовлен более чем один способ.

Иголочка с Ниточкой: Я так близко, Кайт. Так близко к тому, чтобы кончить. Мне нужно, чтобы ты овладел мной. Я хочу снова быть оттраханной тобой.

Я кончил.

Не смог сдержаться.

С громким стоном, стреляя в воздух жидкостью, которая запачкала мой голый живот. Волна за волной я получал порочное удовольствием. Туманная мгла рассеялась на достаточное время, чтобы я со стоном испытывал хоть какие-то ощущения за последние недели.

Тяжело дыша, набрал последнее сообщение.

Кайт007: Не выходи в темноту одна, маленькая Уивер. Монстры прячутся в тени, а твое время официально настало.

С холодной улыбкой я засунул телефон в комод и вытер живот носком. Мое дыхание медленно выравнивалось, и я расположил голову на подушке. Достав маленький бутылек из тайника рядом с собой, я проглотил таблетку и мгновенно почувствовал изменение.

Если раньше была чувствительность, то теперь ничего не было.

Я снова стал пустым, и в следующий раз, когда увижу Нилу, наконец-то пойму ошибочность ее поведения.

Она владела мной и теперь потеряла.

Настало время страдать от последствий.

***

Вечер был холодным.

От моего дыхания исходил пар, когда я натянул свою кожаную куртку и забрался на новый «Харлей». Мои перчатки были теплыми, а не израненные ступни согревались в ботинках.

Мне больше не нужно было ранить себя, чтобы оставаться в здравом уме.

У меня было кое-что получше.

Вытащив маленький пузырек, я принял еще одну таблетку лучшего в мире лекарства. Я принял экстренную дозу сегодня — для подстраховки — и поприветствовал знакомую безэмоциональность.

Мое сердце было куском снега, а конечности льдом.

Я опустил забрало на шлеме.

Я больше не был человеком. Я был темной тенью.

Мрачный жнец.

Хоук, который собирался украсть то, что по праву принадлежало ему.

Я уехал в полночь.

Покидая «Хоуксбридж» и мчась на сумасшедшей скорости из Бакингемшира в Лондон, я считал минуты, когда Нила снова станет моей.

Я сомневался, что она планировала это, когда писала мне прошлой ночью. Я не мог дождаться, когда увижу ее лицо, и когда она поймет, что изменилось за месяцы, которые мы провели порознь.