Тренировочный День 5
Шрифт:
— … — Виктор вздыхает. Встает со своего стула и делает два шага вперед. Закладывает руки за спину и оглядывает всех присутствующих. Все смотрят на него, кто-то вопросительно, кто-то — с темной яростью в глубине глаз. Есть и любопытство, есть и гнев, но больше всего — раздражения. В углу моргает удивленная Лилька, которая слегка напряглась, он это по глазам видит. Все-таки она может быть на редкость легкомысленной, но куда ветер дует — чувствует интуитивно.
— То, что может сделать Синицына, да кто угодно кроме нее — это ее выбор. Их выбор. Но как именно должны себя чувствовать мы при этом — это уже наш выбор. Да, она
— Это как еще? — хмурится Алена Маслова: — как это — выбирать? Вот скажем, человек тебя обижает постоянно, бьет там и ругает, так я конечно же его ненавидеть буду, это же естественно! Как тут можно выбрать радость и любовь, когда тебя обижают?
— Маша Волокитина тебя постоянно бьет и ругает, так что ты ее ненавидишь? — прищуривается Виктор.
— Не ну, Маша — это другое…
— Вот смотри, родители детей часто наказывают, в том числе и физически. Ругают, бьют… что же получается нужно своих родителей ненавидеть?
— Но…
— Мы сами выбираем какие чувства нам испытывать. Вот и сейчас, Юля Синицына показала нам не только ключ к исправлению нашей Айгули, но и возможность роста для всех нас. Если бы она была на самом деле саботажница, то уж всяко продумала бы свои действия куда как лучше. Например, раскрылась бы только во время матча, саботировав результаты, ну или перед самым матчем, когда у нас не было бы времени чтобы провести дэмэдж контрол…
— Чего?!
— Не было бы времени что-либо исправить. — поправляется Виктор: — видно же что она больше строит из себя злодейку чем ею является. Ей скорей нравится ощущать себя Мориарти и такой… продуманной личностью, которая все контролирует. Но на самом деле она скорей выдает действительное за желаемое. Айгуля сама загналась по ее поводу, сама себя напугала и в стресс вогнала, вошла так сказать в воронку катастроф, а Юля попросту потом сказала «а я так и хотела». И я не хотел входить в психоанализ Синицыной, но она вовсе не суперзлодейка и не профессор Мориарти, она просто хочет казаться таковой.
— Но… но зачем? — недоумевает Алена Маслова: — зачем ей казаться такой?
— Это тема уже совсем для другого разговора. — вздыхает Виктор: — но как правило все эдакое происходит от страха. Страха что не контролируешь ситуацию, страха показаться слабой, страха показать свое истинное «я». Для того мы и нужны друг другу — чтобы справляться с этими страхами вместе. И сейчас речь не о Юле Синицыной, с которой конечно же нужно будет поговорить потом и…
— Как потом? Она же вон, решила уехать, пошла вещи собирать. И Лильку забрать с собой хочет. Лиля! А ты чего? С ней поедешь? — Алена поворачивается к Лиле. Та — мотает головой.
— Никуда я не поеду. — говорит она: — я… я не люблю, когда мои друзья ссорятся, но я все равно никуда не поеду. И вы на Юлю не злитесь, она… ну она сложная. Но хорошая! Внутри. Где-то очень глубоко.
— Тебе все люди хорошие, Бергштейн. — ворчит Алена Маслова: — ты, наверное, и Гитлера бы простила… и испанскую инквизицию…
— И что мы делать будем, если Синицына уедет? — задается вопросом Наташа Маркова.
— Что-что. Играть будем. — говорит Маша Волокитина: — если Синицыной не будет — будем играть. Если Бергштейн себе ногу сломает
— Эээ…
— Играть будем, дура ты! Понятно?!
— Да понятно, конечно, понятно. Чего тут не понять… орать-то зачем? — бурчит себе под нос Наташа Маркова: — все понятно, как не понять… будем значит играть.
— Ну вот и все. — Маша поворачивается к Виктору: — так зачем ты нас сегодня собрал-то? Чтобы Юлька нам гадостей тут наговорила и дверью на прощанье хлопнула?
— А? Нет. Я хотел, чтобы мы собрались и приготовили для Айгули блюдо из ее детства, понимаете? Ну и, честно говоря — хотел, чтобы Юля ей помогла… ну раз не вышло, то не вышло.
— С Синицыной все ясно. — кивает Маша: — а блюдо чего не приготовить? Кстати, а сама она где?
— Я ее на лечебный массаж пристроила, сказали, что час минимум будут ее массировать, а потом еще полчаса лежать. — говорит Лиля: — тут все схвачено. Жаль, что массажист тут всего одна, но можно друг друга тоже… массировать. Для расслабления гипертонуса мышц очень полезно, вот так. А я, кстати — обучалась медицинскому и расслабляющему массажу! Раз такое дело, то могу вечером помочь команде… а то тетка массажистка уходит домой, у нее всего четыре часа работы, представляете?
— О! У меня воротниковая зона и трапеции забиты. — отзывается Валя Федосеева, поведя могучими плечами: — разомнешь?
— Ээ… — Лиля бросает взгляд на Машу Волокитину: — Маш, а у тебя как с воротниковой зоной? Или, ну там, гипертонус мышц бедер?
— И бедра у меня тоже подзабились. — кивает Валя: — значит вечером я к тебе приду, Бергштейн, жди.
— Маша!
— Что? Не, у меня все в порядке, спасибо.
— Тц…
— И вот тут на спине просто какой-то ком из мышц, разомнешь мне его… и ноги тоже.
— …
— Вот, смотри, вот тут… — Валя Федосеева садится рядом с Лилей и тянет футболку через голову, обнажая спину: — вот тут, видишь? Прямо комок какой-то…
— Валька! Тут же мужчина! Хватит оголяться!
— Какой он мужчина, он же тренер. Вить, тебе ничего, что я без футболки?
— Уверяю тебя, Валя, что я видел не только женщин без футболки, но и без всего прочего, меня ты уже не удивишь… хотя плечи у тебя довольно мускулистые…
— Валя, дай потрогать!
— А ну заткнулись все! Витя, так что там по Айгуле? — говорит Маша и все затихают. Алена Маслова, которая потянулась было щупать бицепс на руке Федосеевой — повернула голову. Лиля Бергштейн, которая наоборот — постаралась отодвинуться от Вали, тоже повернула голову.
— Да я думал что на машине Юли кто-то сможет до города сгонять, купить там на базаре чего не хватает на кухне. — говорит Виктор: — а вышло вот так. Ну да ладно, придумает что-нибудь…
— Можно на Лешкином мотоцикле сгонять. — говорит Лиля: — он быстрый. Туда и обратно.
— На чем? — удивляется Виктор: — у тебя мотоцикл есть?
— У меня нету. — отвечает Лиля: — у Лешки есть. Модный такой и быстрый. Он хвастался что за полчаса до города может доехать.
— У Лешки? Кто такой Лешка?