Тренировочный День 5
Шрифт:
— Ты так снова упадешь. — осторожно говорит ей Лешка: — прекрати раскачиваться, потом шишка будет. И вообще, чего ты выдумываешь, ты просто городские сплетни напиши и все. Люди знать хотят. Вот это будет пресса, будешь корреспондентка «желтой бульварной прессы» как на продажном Западе. Нездоровые сенсации и все такое. И я с тобой, как папарацци, буду скандальные фото делать…
— Ты, Степанов совсем дурак. Какие еще сплетни? Про то, что у товарища Мизоряна из горкома — молодая любовница студентка меда? Да нас за такое по головке не погладят, а то и вовсе из газеты попрут.
— Жаль. — скучнеет Лешка: — а
— Тут Сибирь, а не Прибалтика… хотя конечно было бы интересно. — вынужденно признает Марина: — и правда было бы интересней чем надои доярок из гормолзавода… но нам нужно чтобы в статье мораль была такая, кондовая, советская, понимаешь? В идеале — чтобы была статья по всем канонам советской журналистики, но с изюминкой, понимаешь? Вот как прошлым летом вышла с успехами в производстве трикотажной фабрики с фотографиями девушек из техникума… но эту тему мы уже использовали.
— Тамара Каренина развелась же. — тут же припоминает Лешка скандальную звезду местного телевидения и радио: — ее мужик опять с какой-то старлеткой попался прямо за кулисами, представляешь? С Дашкой Никоновой, ну которая из области в прошлом году приехала, еще…
— Ну-ка, ну-ка… — подбирается Марина, прекратив раскачиваться на стуле и убрав ноги со стола: — Тамара Каренина и этот ее… как там его? Ну неважно, ее мужиков все равно никто не помнит, а сама Тамара — знаменитость местного масштаба.
— Секс-бомба. — кивает Лешка: — по местному рейтингу звезда класса «А».
— Может получиться… — бормочет себе под нос Марина, положив перед собой чистый белый лист бумаги и начав чертить на нем овалы карандашом, который она вынула из-под носа: — вот смотри, мы же можем мораль сюда всунуть, да? Что крепость семьи в период развитого социализма очень важна, что ячейка общества должна быть крепкой и неделимой, как атом, чтобы расколоть было невозможно…
— Не пойдет, советские физики-ядерщики уже умеют атомы раскалывать, это же ядерный взрыв называется и цепная реакция. — вставляет Лешка: — как это «невозможно» скажут. Дескать бросаете тень на достижения советской науки.
— Хм… а что если так — «последствия такого раскола в семье, на самом незначительном уровне — будут сравнимы с ядерной цепной реакцией, раскалывающей общество…»
— Семен Семенович скажет, что снова ты, Козлова, со своей апокалиптической точкой зрения. И зарежет статью.
— Тц. Ладно. Не пойдет статья про Каренину, хотя жаль. Что ты там говоришь, какой еще у нее рейтинг? Что вообще за рейтинг?
— Негласный рейтинг секс-бомб нашей области. Вот если бы ты со мной на квартирник у Ивановых ходила, то знала бы. Мы там как раз разработали и внедрили в жизнь рейтинг всех самых сексуальных жен, это Петька Пить и Слон предложили, а Лера поддержала. Так что вот уже полгода как такой рейтинг существует.
— И на каком она там месте? На первом? Ну быть не может, она же старая…
— В нашем рейтинге нет мест. Есть категории, а то иначе мы все передеремся там. — доверительно сообщает Лешка: — потому что иначе существуют оценочные риски субъективного восприятия красоты. Как скажем сравнить ту же Каренину и Бергштейн? Они совершенно разные! Петька Пить за волейболистку например, а Слон и Лера — за Каренину, потому
— Чего?!
— Шкала вдуваемости изобретена советскими учеными Мантуровым и Перегиримом при участии Ивановой в одна тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году и…
— Погоди. То есть Петькой Пить и Слоном, верно?
— Угу. — кивает Лешка: — это наше изобретение, попытка структуризации субъективного чувства в единую систему, позволяющую объективно оценить степень привлекательности субъекта. Объективным по субъективному! Веками человечество билось над этой загадкой, великие мыслители сдавались, не сумев ничего сделать с формулой красоты и привлекательности. Все к чему они пришли — «красота в глазах смотрящего», а мы, советские ученые…
— Вы не ученые, а бездельники и тунеядцы, которым делать нечего. — поправляет его Марина: — сидите на квартире у Лерки и придумываете черте-что. Рейтинг вдуваемости… тоже мне. И как вы оцениваете все? По шкале великого ученого Петьки Пить? Типа «я бы вдул»? Ну так у Петьки все женщины по категории «А» пойдут, кто же ему даст, озабоченному. Вот я бы про вас статью написала, как в эпоху развитого социализма молодежь дурью мается, вместо того, чтобы БАМ строить…
— Именно поэтому в состав коллегии была приглашена девушка. — нимало не смущается Лешка: — Лерка у нас уравновешивает наше мужское мнение. Тебя кстати тоже приглашаем, будешь почетным членом. Членом-корреспондентом… — тут Лешка фыркает.
— Очень смешно. — Марина крутит карандаш в руке: — брысь отсюда Лешка, ты меня отвлекаешь. Мне еще статью писать, а я так и не знаю о чем. Гормолзавод и надои…
— Кстати, а эта Бергштейн — за команду гормолзавода играет в волейбол же. — припоминает Лешка: — о! А вот тебе и сенсация, Марин! У нее же мужик завелся! Но не просто мужик, а тренер. И он всю команду соперниц перетрахал!
— Чего?! Лешка, что за глупости… — Марина закатывает глаза и утомленно прикладывает кончики пальцев к вискам: — ну все, ступай отсюда, мне еще статью писать. О надоях…
— Да погоди ты! Мне Наташа Маркова рассказывала, а она врать не будет, она с нами на квартирнике у Ивановых постоянно зависает, за команду «Металлурга» играет. Всех там знает, она и рассказала! — горячится Лешка: — представляешь?
— «Металлург»? Команда Комбината? Но… как это? Они же с «Красными Соколами» в контрах, нет? Вроде постоянно против друг друга играют… — Марина отрывается от созерцания листа бумаги с машинально нарисованными на нем цветками ромашки. Смотрит на Лешку.
— Вот! Прикинь сенсация — тренер команды соперников использует секретные техники для подготовки спортсменок, повышая им гормональные показатели в ночь перед матчем! Наташа говорит, что ему добро на это дали после того как он в порядке эксперимента Салчакову так подготовил и она на матче результат повысила на шестьдесят пять процентов! Говорят, что он пришел и такой сразу «будете все делать так как я сказал!». Диктатор словом. Рабовладелец. И никто ему слова поперек сказать не может, потому что он каратист и недавно одного армянина избил до полусмерти, а в парке троих монтажников покалечил. Параллельно работает в школе физруком и там всех учителей запугал!