Тренер
Шрифт:
– Столешников пытается демонстрировать свой знаменитый когда-то дриблинг… Но годы без тренировок – увы – налицо…
– Да, скорость не та, но поле он видит изумительно. Или это ностальгия? Не знаю. Ох ты! Посмотрите! Какой пас отдает Столешников, Иньеста позавидует!!!
Пас отдал здорово, сам понял… как раньше… а толку? Срубили Додина… чисто, вопросов нет… только мяч снова не у них… Получилось «Спартаку» загонять ребят… ничего… разбегаются…
–
«Спартак»! «Спартак»! «Спартак»!
«Мясные» на трибунах перебивают всех… у них тоже опыта не отнять… черт с ними… Петровский, перекрывай… красиво как играют, сволочи… Да держите же!.. Раф, сейчас прострел будет… Раф!.. Твою…
– Верещагин прорывается по правому флангу… Хорошо идет, на всех парах! Навес… ошибка Хамитжанова – и автогол!
Столешников добежал к штрафной. Хлопнул Рафа по спине, тот не знал, куда смотреть. Успокойся, все нормально, приходи в себя! Масяня где? Поговори с ним, есть чуть времени. Успокоились все, успокоились! Сейчас с центра опять, ладно… Что у нас?
Красные трибуны ревели, пели, прыгали одинаково ровными волнами. Радовались, все правильно. Сине-белое море ходило ходуном, а где-то почти замерзло, скованное такой ненужной ошибкой в самом начале. Замершим куском гранита стоит, торча всклокоченной бородой, Механик. Его даже отсюда не проглядишь.
Бергер у бровки, в костюме, стрелки на брюках – обрезаться можно. Переживает, по бровям видно, шевелит ими, как морским семафором.
Так… начинаем сначала. Времени – вагон… да, Балкон?
Мяч мне, Додин, мне… Я все сделаю.
Если ты болеешь на самом деле… ты знаешь, каков на вкус адреналин. Смотришь на поле, площадку, паркет, корт, неважно, даже если на два стула и столик между ними, который с секундомерами.
Адреналин растекается холодной щекоткой из живота, обманчиво неторопливо тыкается повсюду, разбегается по венам. Пульсирующий бешеным ритмом твоего собственного сердца, скачущего из груди, твоим криком, непонятным и таким нужным.
С этой высоты видно, кажется, немногое, вон тех ребят в красном и бело-голубом порой не узнаешь. Пока на выручку не приходит добрый дядя-адреналин, ласково шепча: а хочешь все видеть? Видеть, слышать, почти чуять запах выдранной шипами травы, тугой звон пластика мяча, скрип проверенных старых бутс? Да-да, да!
За эти минуты, такие долгие, когда твои могут выиграть и такие пролетающие, если влетело им, адреналин ликует и правит всем твоим телом. И разве ты против? Нет, ни за что, давай еще, еще чуть-чуть, ты же шел сюда именно за этим.
Что тебе все эти финты, навесы, угловые, штрафные и даже пенальти? Накормят, что ли, накидают мелочи на маршрутку, подарят новые осенние сапоги жене? Хрена… Но ты идешь, снова и снова, захватив шарф, дудку, дурацкую шляпу с бубенчиками, барабан и водку в бутылке с колой.
Адреналин. Игра. Охрипшее горло.
Ты сам этого
Только сам.
Там проигрывает твоя команда?
Болей… Кричи… Ты им нужен…
– А у нас с вами тридцать восьмая минута первого тайма, уважаемые зрители. Кубок России, «Спартак-Москва» и «Метеор» из Новороссийска. Счет тот же, один – ноль в пользу москвичей. «Метеор», во главе с играющим тренером… простите, с бывшим главным тренером клуба, Юрием Столешниковым, делает все возможное, но… Подождите…
Звенигородский, вылетевший откуда не ждали, снял мяч с ноги голландца. Подбил, на лету вмазал боковым, направляя точно на Столешникова. Они поймали игру, его парни ее поймали, разбегались…
– Стола! Стола! Стола!
Услышь такое один раз, никогда не забудешь. Круче любого допинга, круче чего угодно. Красное впереди, не дорос ты еще, Столешникова останавливать… ха… дальше-дальше…
– Стола! Стола! Стола!
Белый прямоугольник и человек в нем. Двое красных наперерез, уже близко, молодые, быстрые, злые… Мяч под ногой у первого… через него… Дальше.
Столешников подхватил мяч, понял, что ноги несут его как десять лет назад, нажал, как смог быстрее. Зафинтил, прямо с ходу, почти не останавливаясь, перед вторым.
– Стола! Стола! Стола!
– Такое мастерство не проходит с годами… Столешников убирает второго… Обыгрывает третьего защитника!
Третий запутался, зашел не с того бока, чуть не врезался в товарища. Столешников, сжав зубы, видя боковым красное, рвался к воротам.
– Столешников играет в стенку с партнером, выходит один на один…
Вратарь просчитал его, вышел в ближний угол, сжался пружиной. Столешников, подхватив мяч от Масяни, подыграл, стараясь не сбросить скорость. Физика, друг в воротах, она и на поле физика…
– Молчим. Молчим. Давай, Юра!
Выдох. Глаза в глаза, на короткий миг. Замах… Вратарь прыгает, прыгает туда, куда должен лететь мяч… удар… не возьмешь… скорость и сила не те… не берется такой мяч… ну…
– Гол…
– ГОЛ!!
– ГО-О-О-Л!!!
Звуки накрыли со всех сторон. Вместе с Масяней, успевшим первым и почти оседлавшим Столешникова. Гол… первый гол за… какая разница? Он забил, забил «Спартаку», за свой «Метеор». Забил…
– СТОЛА! СТОЛА! СТОЛА!
Сорок тысяч человек в унисон. Это страшно. Это грозно. Это ошеломляюще.
– СТОЛА! СТОЛА! СТОЛА!
На красной трибуне палили файеры. Ревели неразборчиво, стоя, в дыму, в злости и выдыхающемся пиве. Да, кому хочется такого? Никому. Негодуйте, парни, ваше право.
– СТОЛА! СТОЛА! СТОЛА!
На бровке Бергер изображает странноватый танец, прыгает скамейка с запасными, грива Зуева летает вверх-вниз. Даша? Даша вон там, на трибуне, точно, она…
Столешников побежал к своей трибуне, поднимая руку, улыбаясь…