Трехручный меч
Шрифт:
Она сидела спокойно, выпрямив спину, руки лежат на широких подлокотниках, лицо с вопрошающими глазами повернуто в нашу сторону.
— Моя королева, — произнес я и чуть-чуть поклонился, стараясь делать это как можно неуклюжее. — Я — Гакорд, еду мимо. Но теперь рад, что твои рабы пригласили меня отъесть… э-э… отожрать, словом, отобедать в твоем обществе.
Она некоторое время смотрела изучающе, затем, когда я начал терять терпение, легонько повела дланью в сторону свободного кресла рядом. Я сел, лишь тогда она произнесла тихим серебряным
— Это не рабы, а лучшие в этом королевстве воины… Тебя пригласили не для того, чтобы отобедать в моем обществе, а потому, что ты ехал из королевства Филидонии. Я просто хотела узнать новости.
— Ладно, — ответил я. — С чего начинать?
— С главного, — проговорила она.
Я довольно потер руки.
— Это хорошо. Наливай!
Она мило наморщила носик.
— А вы не хотите сперва откушать?
— Кушать, — сказал я свирепо, — я хотел два часа назад, есть хотел — час назад, а сейчас — жрать! И пить, конечно.
Она повела бровью, перед нами поставили стол и стулья с высокими спинками. Я пересел, не дожидаясь приглашения, я же варвар, слуги моментально заставили всю плоскость столешницы блюдами, у меня потекли слюнки, запахи и ароматы сшиблись, заставили ноздри трепыхаться, а в животе кишки встали по кругу под стенками, готовясь на лету хватать падающие куски мяса.
Передо мной опустили огромного прожаренного гуся на серебряном подносе. От гуся шел восхитительный пар, я схватил нож и вилку, сделал надрез. Из ущелья выстрелило с ума сводящим ароматом, я зарычал, отрезал кус, отшвырнул нож и вилку, ухватил обеими руками. Горячий сок побежал по пальцам к самому локтю, я перехватил его на пути языком
— Да, — произнесла она медленно, взгляд ее был задумчивым, — у вас и манеры…
— Вы такая красивая! — сообщил я. — Вам, наверное, этого никто еще не говорил.
Она кивнула:
— В такой манере — нет.
— Я просто чудо, — похвастался я, — какой оригинальный!
Мясо тает во рту, мелкие косточки трещат на крепких зубах. Королева смотрела с брезгливым интересом, но я так чавкал и плямкал, что она сглотнула слюну раз, сглотнула другой, ее глаза все еще не отрывали от меня взгляда, а руки сами по себе взяли гуся за крылышко, отломили… Опомнилась, когда на ее зубах хрустнула косточка, вздрогнула, но уже поздно, дорогая, только и осталось, что косточка, да и та разгрызенная, хорошие зубки, хорошие…
— Хороший у вас повар, — похвалил я. — Покупаю!
— Кого? — переспросила она.
— Повара, — объяснил я, — сколько за него хотите? Я его научу на углях жарить.
Она поморщилась:
— Боюсь, у вас слишком сложные рецепты.
— Я знаю, — согласился я великодушно. — Все, кто пытался испечь гуся в глине по моему рецепту, лажанулись!
— Может быть, — сказала она невинным голоском, — что-то не так в самом рецепте?
Я сказал наставительно:
— В приличном обществе у женщины всего три обязанности: первая — быть красивой. Вторая — хорошо одеваться. Третья — никогда не перечить.
— И
— В мечтах, — вздохнул я. — Каждый мужчина — мечтатель, не знали?.. Красота требует жертв, и, глядя на вас, понимаешь, что немалых… А каждый из нас хотел бы на халяву, понимаете? Нет, не понимаете… Впрочем, не йоги горшки обживают, так что можно научиться и подвигам. Что это столько народу у вас здесь собралось, яблоку плюнуть негде!
— Мы часто обедаем вместе, — объяснила она. — А у вас каждый тащит в свою нору и там жрет, жрет, жрет?
Я посмотрел внимательно. Она ела спокойно, на губах ироническая улыбка, в глазах опасный огонек. В самом деле королева, ничем не смутишь, держит ситуацию под контролем. По крайней мере, уверена, что держит.
Я поднял кубок:
— За вас, Ваше Величество! Чем больше мы пьем, тем красивее вы, наши женщины. Сила женщин — красота, как сила — красота мужчин, верно?
— Полагаете, — отпарировала она, — мужчине красивым быть не обязательно?
— Расхожее мнение гласит, — ответил я, — что мужчина должен быть чуть красивее обезьяны… и чуть богаче Рокфеллера. И вообще, мол, женщине все равно, какой породы рядом с нею обезьяна… Это правда?
Она сдвинула плечиками, мне показалось, что за спиной у нее на миг блеснули прозрачные крылышки.
— Не знаю. Я — королева, а это значит, что мне есть о чем думать поинтереснее, чем о всего лишь обезьянах, как вы говорите.
— О, — воскликнул я, — вы ж политик! Демократ пли… нет, вы ж королева, что значит — роялистка? Нет, монархиня?.. А подданные кричат «ура» и в воздух чепчики бросают?
— Чепчики, — сказала она сурово, — это неприлично.
Голова женщины должна быть прикрыта. А мужчина должен быть одет. Голыми ходят только животные.
Я перехватил ее взгляд на моем могучем торсе, напряг мышцы и поинтересовался:
— А если полуголый?
— Тогда получеловек, — мило объяснила она, — полуживотное. Короче, варвар. Вы это хотели услышать?
— Демократией и не пахнет, — определил я довольно. — Эт хорошо… Люблю злых.
Она дождалась, когда от гуся остались только косточки, и те я изгрыз, с наслаждением высасывая сладкий костный мозг, поинтересовалась осторожно:
— Ничего не случилось у моего любезного соседа… короля Гарторикса?
Что-то в ее голосе насторожило, я переспросил:
— Любезного? Вы его не очень любите?
— Так что случилось? — спросила она.
Я развел руками:
— Пустяк, Ваше Величество. Почему-то Властель Тьмы заинтересовался крохотным королевством вашего соседа. Дурак, наверное. У него ж другие и ближе, и богаче… Словом, он послал одного из своих слуг… или воинов, тот умыкнул, как узбек какой, у короля единственную дочь…
Она ахнула, щеки разом стали белыми, словно мрамор.
— Амелию? — переспросила она. — Как… как ее не уберегли?.. Бедная моя…
Она поперхнулась, но вино еще не затуманило мне голову, я спросил живо: