Требуется соблазнитель
Шрифт:
Она знала точно, чем это ей грозило — ее родители пытались навязать ей каждого холостого мужчину в городе. Они были готовы на все, лишь бы у них появилась орава внуков. Эмили прищурилась, глядя на Алекса.
— Ты не сделаешь этого.
— А вот сама увидишь.
Он вытолкал ее из офиса и запер дверь прежде, чем она успела ответить на его угрозу. Кажется, у нее все же будет отпуск. Но это не значит, что она проведет его с Мэттом.
Мужчина ее мечты поджидал Эмили на автомобильной стоянке. Он стоял, скрестив руки на груди, прислонившись к задней части своего джипа. Солнце вспыхивало на его темных
— Твой друг на самом деле разрешил тебе уйти в отпуск?
— Это не значит, что я еду с тобой.
Она вынула ключи и направилась к грузовичку. Мэтт пошел рядом с ней.
— Он хороший парень.
— А почему это тебя удивляет?
— Знаешь, если бы ты была моей девушкой, то никуда не пошла бы ни с кем, кроме меня.
Страсть, с которой он сделал это заявление, одновременно и встревожила, и обрадовала Эмили. Интересно, что это значит — быть девушкой Мэтта? Быть его женой? Владеть домами, разбросанными по всему миру? Иметь в своем распоряжении дорогие автомобили, одежду и даже личный самолет?
Это значит быть одинокой. Да, ей было бы невыносимо одиноко. Мэтт постоянно сидел бы в своем офисе, а ей казалось бы, что она живет с призраком. Никакое богатство не стоит этого. Кроме того, у нее тоже нет времени на семейную жизнь. Подобно Мэтту, она бросала вызов обстоятельствам, добиваясь того, что хотела получить. Она чувствовала гордость, которая светилась у него в глазах, когда он рассказывал о своих достижениях. Она тоже всю жизнь хотела обрести подлинную независимость.
Почти нет шансов, что Мэтт попросит ее стать его женой. Но даже если это вдруг случится, то, учитывая богатство и положение Мэтта в обществе, она будет чувствовать себя купленной. Какой же это вызов обстоятельствам?
Когда они подошли к грузовичку, Мэтт встал перед нею, не давая открыть дверь.
— Поедем вместе, — попросил он. — Мы хорошо проведем время.
— Алекс, возможно, излишне доверчив, но я знаю тебя слишком хорошо, Конвей. Ты хочешь увезти меня далеко отсюда, чтобы завлечь в постель.
— Неправда, — ответил он, и, увидев ее полный недоверия взгляд, добавил: — Не совсем правда. Просто я думал, что мы хорошо отдохнем вместе.
Ей так хотелось поехать с ним! Но она опасалась, что его слова — просто ловушка, рассчитанная на то, что она расслабится и смягчится.
А сил бороться у нее почти не осталось. Эмили боялась, что влюбится в него снова, потом он уедет, и она будет опустошена.
— Ты можешь обещать, что ни при каких обстоятельствах не попытаешься соблазнить меня? Обещай мне, что этот отпуск будет на сто процентов платоническим.
Мэтт не ответил, и разочарование обожгло ее. Но, по крайней мере, он был честен. Ведь он очень легко мог соврать, чтобы получить то, что хочет, но это, не в его правилах. Если бы их жизнь сложилась по-другому, им могло бы быть хорошо вместе. И они оба знали это.
Мэтт, казалось, понял, что проиграл, и отошел от дверцы. Эмили села в кабину и включила мотор.
Он наклонился к открытому окну.
— Подумай о моем предложении. И если передумаешь, позвони мне на сотовый.
Поскольку
И уехала.
Эмили вылезла из грузовичка возле принадлежащего родителям дома на берегу озера и глубоко вдохнула ароматы земли, сосны и мха. Она смаковала мир, сливалась с окружающей природой. Сколько воспоминаний связано с этим местом!
Некоторые — полные смеха и радости, другие — сладостно-горькие. Здесь прошли и лучшие, и худшие дни ее жизни.
Лучшим было то время, когда Мэтт занимался любовью с нею на берегу. Худшее наступило, когда она пробудилась на следующее утро с сердцем, наполненным радостью, а Мэтт решил, что «надо поговорить». С тех пор у нее возникало ощущение потери всякий раз, когда она приезжала сюда.
Эмили захватила с переднего сиденья свои вещи и направилась к дому. Измученная трехчасовой поездкой, она бросила сумку в своей спальне, собираясь распаковать ее позже. А сейчас она намеревалась воспользоваться драгоценными часами послеполуденного солнца и позагорать на берегу. Вечером можно будет отправиться в город, чтобы закупить еду.
Девушка скинула одежду, борясь с захлестнувшей ее волной одиночества. Она не могла не думать о том, чем сейчас занят Мэтт. Куда он отправился? На свою виллу в Италии? В квартиру в Канкуне? И с кем? Нашел он кого-нибудь, кто составит ему компанию? Кого-нибудь, кто пожелает сделать то, чего не хотела делать Эмили?
Она попробовала убедить себя, что это ей безразлично, но болезненное чувство в животе не исчезло. До чего же неправильная, невозможная ситуация! Два человека, которых безнадежно влечет друг к другу и которые друг другу совершенно не подходят!
Эмили завернулась в пляжное покрывало, обула сандалии и направилась к берегу. Сначала она шла по узкой тропинке через заросли деревьев, потом спустилась к озеру и, выйдя из-под полога плотной листвы к песчаной бухточке, окунулась в сияние солнца.
Когда отец вышел на пенсию, родители регулярно приезжали сюда летом и оставались здесь иногда на несколько недель. Лодка была вытащена на берег и лежала под навесом неподалеку от причала.
Эмили сбросила сандалии и зарылась пальцами ног в горячий песок. Кусочек берега, принадлежащий родителям, был огорожен, и здесь не было никого постороннего. А на озере кипела жизнь. Скутеры и моторные лодки оставляли на воде пенистые дорожки. Легкий бриз приносил веселые крики купающихся детей и плеск воды.
Эмили опустилась на колени и расстелила покрывало. Лодки редко приближались к этой части берега, и она не боялась, что кто-нибудь увидит ее обнаженной. А если даже кто-нибудь захотел бы подплыть, то она услышала бы звук мотора и успела бы прикрыть себя.
Эмили растянулась на животе, и ее взгляд привлекла яма для костра. Неподалеку от нее на песке они с Мэттом когда-то занимались любовью. При воспоминании об этом у Эмили возникло так хорошо знакомое ей чувство тоски.
Тогда Эмили нисколечко не боялась. В мечтах об этом моменте она провела много часов, представляя себе, как все произойдет. Она всем сердцем желала этого, а Мэтт был невероятно осторожен и нежен с нею. Ей даже показалось, что он нервничал.