Требуется соблазнитель
Шрифт:
— Кто?
— Тот Мэтт, которого я знала, когда мы были детьми. Тот, кто выглядел уверенным в себе, будто был властелином мира, но внутри у него жило чувство, что он никогда не будет таким.
Ее слова ошеломили его.
Эмили ошибалась. Он просто ценил свой личный, мирок и тщательно выбирал, кого можно впустить в него. А когда уехал в Калифорнию, то оставил все тревоги в Мичигане.
Оставил ли?
— Да ладно, все хорошо, — добавила Эмили. — Мне нравился тот прежний Мэтт.
Испытывая странное беспокойство, Мэтт шагал позади
— Нам должно этого хватить.
Когда кассир назвал сумму, Мэтт вынул бумажник.
— Я сама заплачу, — сказала Эмили.
— Ни черта ты не заплатишь. Это против естественного порядка отношений между полами. За еду платит мужчина.
Она подняла глаза к потолку.
— Избавь меня от этой чуши, Конвей. Женщины не нуждаются в такой заботе.
— Чушь или нет, но я поступаю так.
Эмили нахмурилась.
— Я не желаю, чтобы ты мне что-нибудь покупал.
— Ну, и я не желаю, чтобы ты платила за меня.
Кассир смотрел то на нее, то на него, и на его лице начала появляться тревога.
— Кому-то придется платить.
— Мы могли бы заплатить пополам, — рассудительно предложила Эмили.
— Да, хорошо, — согласился Мэтт, поскольку понял, что спор с ней не приведет ни к чему хорошему. Она экономит, чтобы сводить концы с концами, но никогда не позволит ему заплатить за эту чертову еду. И вдруг Мэтт осознал, что ему хочется запомнить каждую минуту, которую он провел с Эмили.
Они погрузили покупки в грузовичок и направились назад к озеру. Мэт вел машину по длинной проселочной дороге, по обеим сторонам которой росли деревья. В юности он был здесь так много раз, что мог бы ехать с завязанными глазами. Бревенчатый дом, стилизованный под хижину, стоял среди леса и был точно таким, как в те времена, когда они были детьми. За домом между деревьями он мог видеть проблески синего озера. Аромат сосны, земли и теплого бриза, шелестящего листьями, приветствовал его, как друг, которого он давно не видел. Мэтт удивился тому, что возвращение оказалось таким приятным. Оказывается, он скучал по очень многим вещам из своей прежней жизни, но не понимал этого, пока не вернулся домой.
— Мы должны сегодня же загрузить в лодку все нужное для рыбной ловли, чтобы начать рано утром, — сказала Эмили.
— Ты убираешь покупки, я позабочусь о снасти.
Она оперлась рукой о бедро.
— Позволь мне угадать. Убирать покупки — женская работа?
Мэтт ответил ей легкой улыбкой, от которой Эмили стало ясно, что она попала в точку, и направился к двери. Он, видно, считал, что место женщины — на кухне. Мужчины обычно относились к ней, как к парню, и обращались с нею соответственно — не открывали для нее двери и не платили за еду. И ей было чертовски ясно, что они не смотрели на нее так, будто хотят сорвать с нее одежду и накинуться на нее — так, как Мэтт смотрел на нее на берегу. Правда, тогда с нее и срывать-то было
Мэтт, казалось, не замечает, что она далеко не супермодель. Все же, без сомнения, их желание взаимно. Но как долго оно продлится? Если он все-таки уговорит ее поехать с ним в Калифорнию, то однажды посмотрит на нее и поймет, что она совсем не такая, как он думал. Может быть, это произойдет, когда Мэтт захочет пригласить ее на какой-нибудь прием, и тут обнаружится, что она не была и никогда не будет женщиной, способной блистать в обществе.
Кроме того, размышляла Эмили, помещая последний пакет в шкаф, ей не хочется покидать Мичиган. У нее есть свои планы на будущее. Ее семья и друзья находятся здесь. Тут ее дом. Она не была уверена, что сможет всем пожертвовать ради кого-нибудь. Даже ради Мэтта. Теперь уже нет.
Эмили вышла из дома и направилась к берегу. Мэтт все еще возился возле лодки. Девушка зашла в воду по лодыжки и стала бродить по воде, чувствуя необъяснимую грусть. Давно ясно, что у их отношений нет будущего, но почему она все еще тоскует об этом?
— Вода холодная?
Эмили повернулась и увидела, что Мэтт идет к ней по песку.
— Не слишком.
Мэтт сбросил сандалии, вошел в воду и встал около Эмили. Она огляделась вокруг. Озеро, дом, песок и деревья были на своих местах, и в то же время сегодня все было не так, как раньше.
— С тобой все в порядке? — спросил он.
— Да, — солгала она. — Почему ты спросил?
Он сунул руки в карманы и пожал плечами.
— У тебя было странное выражение лица. Ты выглядела… грустной, я бы сказал. — Ее глаза сами собой обратились к яме для костра, и Мэтт проследил за ее взглядом. — Ты сожалеешь об этом? — спросил он.
— Я не сожалею ни о чем, что случилось той ночью, Мэтт. А ты?
Как он мог сожалеть о самом удивительном событии своей жизни? Как мог сожалеть о том, что однажды был так сильно связан с Эмили?
— Никогда. Мне только жаль, что я причинил тебе боль.
— Да, это было тяжело, — кивнула Эмили.
— Возможно, когда-нибудь, через пару лет, когда я во всем разберусь…
— О, мое бедное сердце, успокойся. — Она театрально прижала руку к груди и с ужасным южным акцентом продекламировала, растягивая слова: — Я буду ждать твоего возвращения до конца времен.
— Слишком многого прошу, да? — Сколько раз за эти годы он напоминал себе, что Эмили заслуживает большего, чем он мог ей дать. — Это из-за Алекса?
— С Алексом все совсем по-другому.
Следующие слова ему было почти невозможно выговорить:
— Ты любишь его?
Эмили стояла, качая ногой, как маятником, и разбрызгивая воду.
— Алекс мой лучший друг. Если бы не он, я бы сошла с ума.
Ревность захлестнула Мэтта. Но то, что его место как лучшего друга занято теперь другим мужчиной, было еще хуже, чем мысль о том, что у Эмили с Алексом близкие отношения. Это необходимо выяснить раз и навсегда. Мэтт хотел ясности так сильно, что даже испытывал боль.