Травник
Шрифт:
— Несомненно, — сказал Бирн. — Значит, вот что привело вас в нашу глушь? Старость?
— Всем нам с возрастом нужно тихое местечко, чтобы привести мысли в порядок, — сказал Магистр.
— Я наводил о вас справки, — сказал Бирн. — У вас отличные рекомендации из лучших учебных заведений вселенной. С такими рекомендациями вы легко могли бы найти место получше этого. Говоря по правде, я люблю Блумфилд, но даже без рекомендаций вы могли бы найти место куда лучше этого, и вам бы даже особенно стараться не пришлось.
— В молодости я искал знания и мудрость, — сказал Магистр. —
— Вы их нашли?
— Что именно?
— Знания и мудрость, которые искали в молодости?
— Знания — определенно нашел, — сказал Магистр и улыбнулся. — Вот насчет мудрости у меня есть определённые сомнения. Еще по стаканчику?
— А вам не жалко переводить на старого служаку этот нектар?
— Вообще ни разу.
— Что ж, давайте, — Магистр снова разлил и они выпили. — Я не мог не заметить, что вы располагаете весьма скудным ассортиментом ингредиентов.
— У меня здесь есть все, что мне нужно, — сказал Магистр.
— И все же, у вашей предшественницы он был гораздо больше, — заметил капитан. — И вы ее запасами, как я смотрю, почти не пользуетесь.
Он указал рукой под потолок, где, привязанные к балкам, висели пучки сушеных трав, к которым Магистр так и не прикоснулся. Они нравились ему, как есть, и он хотел оставить их для антуража.
Видимо, теперь этот план придется пересмотреть.
— Зельеварение — это искусство, — сказал Магистр. — А суть любого искусства заключается в том, чтобы из меньшего сделать большее. Возьмем, к примеру, музыку. Нот всего семь, но при помощи этих семи нот можно написать симфонию или марш, бравурный или, например, похоронный. А можно сочинить фривольную песенку, которую будут распевать в трактирах и на ярмарках. И чем выше мастерство творца, тем меньше инструментов требуется его, так сказать, оркестру. Кто-то не может сварить обычное зелье здоровья без слизи дракона и селезенки девственницы, а кто-то может создать эликсир древних знаний из клевера и подорожника. Понимаете, к чему я клоню?
— Видимо, к тому, что вы — более искушены в делах зельеварения, нежели ваша предшественница, — догадался капитан.
— Кстати, о моей предшественнице, — сказал Магистр. — Не знаете, что с ней случилось?
— Знаю, — сказал Бирн. — Она пропала. Расследование до сих пор не закрыто.
— И как оно продвигается?
— Честно говоря, не очень, — сказал Бирн. — В один прекрасный день она просто вошла в лес и так из него и не вышла. Поиски не дали результатов, нам не удалось найти ни саму травницу, ни ее тело, а опрос свидетелей затруднен тем фактом, что у нас уже лет двадцать нет никого, кто мог бы говорить со зверями. Вы, кстати, не можете?
— Увы, среди моих многочисленных талантов этот, к сожалению, отсутствует, — сказал Магистр. — Еще по стаканчику?
— Почему бы и нет?
Они выпили.
— Мне сказали, вы вчера тоже ходили в лес.
— Это основа моей профессии, — сказал Магистр. — Ходить по лесам и лугам, собирать травы, грибы, мох.
— И много собрали?
— Все, что собрал, уже пустил в дело, — сказал Магистр, показывая на внушительную подборку флаконов на столе и стоящий на огне перегонный куб.
—
— Нет, — сказал Магистр. — А почему вы спрашиваете?
— Если я достану карту, вы сможете показать места, где занимались собирательством?
— Разве что примерно, — сказал Магистр. — Я здесь, как вы знаете, человек новый и пока не слишком хорошо ориентируюсь.
Капитан достал карту и расстелил ее на свободном участке стола, придавив загибающиеся уголки пустыми стаканами.
— Вот здесь, — указал Магистр, ткнув пальцем почти наугад.
— И вы точно не видели там ничего необычного?
— Я уже говорил, что не видел. Чем вызван ваш интерес?
— Мы нашли тела, — сказал капитан, указывая на карту. — Здесь, здесь и здесь.
Все три места были довольно далеко от той области, где прогуливался Магистр.
— Три тела?
— Семь, — сказал капитан. — Два, два и три.
— Мертвые тела?
— Стал бы я спрашивать, если бы они были живые? — поинтересовался капитан.
— И чьи это тела?
— Хотел бы я знать это наверняка, — сказал капитан. — Пока мы предполагаем, что это разбойники. По крайней мере, такова моя рабочая версия, и она имеет право на жизнь хотя бы потому, что никто из горожан пока не заявлял о пропаже родственников или знакомых. Опознание несколько затрудняет тот факт, что тела сожжены.
— Сожжены?
— Я бы даже сказал, они обуглены, — капитан Бирн многозначительно посмотрел на стаканы. — Вплоть до костей.
Магистр разлил еще коловианского.
— Как вы их обнаружили?
— На два места наткнулись охотники, — сказал Бирн. — Третье обнаружили мои ребята во время прочесывания местности. Это вопиющий случай, мастер ван Рон. Очевидно, это убийство, и, если учесть тот факт, что у нас в округе не встречаются ни лавовые големы, ни огненные элементали, убийца — кто-то из разумных. Вы весьма искусны в зельеварении, мастер ван Рон. А как у вас обстоят дела с магией огня?
— Не моя стихия, — сказал Магистр. — Неконтролируемое пламя вредит растительности. Вы меня в чем-то подозреваете?
— Это основа моей профессии, — сказал Бирн. — Я начинаю подозревать всех, а потом сужаю круг подозреваемых до тех пор, пока он не превратится в петлю на шее у виновного.
— Красиво сказано, — оценил Магистр.
— Ничего личного, мастер ван Рон, но вы здесь человек новый, — сказал капитан Бирн. — И убийства начались после того, как вы у нас обосновались.
— Неужели в Блумфилде раньше не было убийств?
— Были, но не по семь человек в один день.
— И тем не менее, вы принимаете выпивку из моих рук.
— Пока мой круг подозреваемых очень широк и в него входит весь город, — сказал Бирн. — Что же мне теперь, вообще не пить?
— Логично, — согласился Магистр. — Может быть, вам стоит допросить убитых? Или некроманта в городе тоже двадцать лет нет?
— Некромантия у нас вне закона, — заявил Бирн. — Если бы некромант у нас был, моим долгом было бы сделать так, чтобы его не было. И разумеется, я ни при каких обстоятельствах не стал бы привлекать его к расследованию.