Травник

Мусаниф Сергей Сергеевич

— Все равно не понимаю, что нам здесь понадобилось, — сказал Магистр. Он смотрел себе под ноги и гадал, что за балроги могут водиться в серебристом тумане.

— Управляющий охранный кристалл, вокруг которого я построю столицу величайшей империи, которая просуществует тысячи лет, — сказал Кевин.

— И тебе понадобился именно этот, потому что…

— Потому что он самый могущественный из доступных, — сказал Кевин.

— Надеюсь, ты понимаешь, что великой империю делает отнюдь не размер кристалла, являющегося сердцем ее столицы, — сказал Магистр.

—

Чтобы люди в меня поверили, я должен показать им свою силу.

— Тебе не кажется, что это несколько… э… старомодно?

— В основе величия должна лежать какая-нибудь легенда, — сказал Кевин.

— Возможно, — согласился Магистр. — Но кто мешает тебе придумать ее задним числом?

— Никто. Но я собираюсь играть честно.

— И ты считаешь, что разрушить Небесный Град Сариэля — это хорошее начало? Ну, в смысле, понятное дело, что там никто не живет, но это же памятник архитектуры, пусть и его может увидеть только один человек раз в десять лет, и без него мир станет чуточку более плоским, не находишь?

— Там живет ангел, — сказал Кевин.

— И тебе придется его прикончить, — согласился Магистр. — Тебе говорили, что ты безжалостный сукин сын?

— Чаще всего я слышу это от тебя.

— Потому что я восхищен, — сказал Магистр.

— Тем не менее, ты не хочешь участвовать в моем предприятии.

— Штука в том, что строительство империи — это веселье только на первых порах, когда в ходу зажигательные речи, завоевательные походы, заговоры с целью устранения конкурентов, штурмы городов и казни всех несогласных, — сказал Магистр. — А потом начинаются налоги, бюджеты, содержание армии, подавление бунтов, торговые соглашения, налаживание отношений с соседями, если кто еще остался, а это рутина и скука смертная и шло бы оно все куда подальше.

— Правитель должен заботиться о своих подданных.

— Кто бы спорил, — сказал Магистр. — Поэтому я всегда старался держаться подальше от всевозможной политики.

— Моя империя простоит века, — пообещал Кевин.

— Ты упертый, так что очень может быть, — согласился Магистр. — Но это не помешает мне считать сегодняшнюю затею идиотской. Когда твои придворные менестрели будут слагать песни об этом дне, а я не сомневаюсь, что они будут, пусть они не упоминают меня. Не хочу, чтобы люди знали о моем участии.

— Ты все еще можешь уйти, — заметил Кевин.

— Нет, — сказал Магистр. — Уже не могу.

На вершину скалы поднялась закутанная в белый плащ фигура. Она ступила на мост, и за ней тут же выросла еще одна. И еще. И еще.

Фигуры были достаточно массивными, что позволяло предположить наличие под плащами доспехов, а потом Магистр разглядел эмблему на плаще шедшего первым.

— Паладины Селены Серебристой, — сообщил он Кевину. — Учитывая, что сейчас ночь и светит Луна, Светлый Анклав тщательно подошел к выбору тех, кого он послал тебя останавливать.

— Светлый Анклав скоро развалится из-за собственных внутренних противоречий, — сказал Кевин. — Их владыки никогда не умели договариваться.

— Но этих ребят их разлады уже не остановят, —

заметил Магистр. — Как только откроется окно возможностей, иди наверх, а с этими я разберусь.

— Ты уверен?

— Разве ты позвал меня сюда ради чего-то другого?

— Была некоторая вероятность, что никто не придет.

— Так не бывает, — сказал Магистр. — Всегда кто-то приходит.

Паладины остановились, не дойдя до них двух десятков шагов.

— Мы знаем, что вы задумали, Темный, — сказал тот, что шел первым, обращаясь к Кевину. — Отступитесь, и мы позволим вам сегодня уйти без боя. Слово гроссмейстера Ордена Паладинов Селены Серебристой Келсона.

— А ты, очевидно, гроссмейстер Келсон, — сказал Магистр, подхватывая шлем и поднимаясь на ноги.

— К вашим услугам, сэр, — подтвердил Келсон, склонив голову в легком кивке. — И со мной три десятка моих братьев по вере.

— Нам нужно посовещаться, — сказал Магистр, поворачиваясь к Кевину и понижая голос. — Ты же понимаешь, что они в любом случае не позволят нам уйти?

— Он дал слово, — напомнил Кевин.

— И что?

— Он же паладин.

— А, ну да, чертовы классовые ограничения, — сказал Магистр. — Но я бы не стал полагаться на них в такой ситуации. Он ведь всегда может отмолить свои грехи в своем личном храме.

— Я не намерен отступать, — сказал Кевин. — Пусть их и тридцать человек во главе с первым мечом ордена, мы справимся.

— Но неизвестно, сколько мы с ними провозимся, а доступ в город существует всего лишь час, — сказал Магистр. — Не будем отклоняться от первоначального плана. Ты иди разбирайся с ангелом, а я займу чем-нибудь этих ребят. Думаю, что к твоему возвращению их будет изрядно меньше.

— Если они не призовут подмогу.

— Брось, Кев, — сказал Магистр. — Эти ребята слишком горды, чтобы признать, что не могут затащить сами.

Он развернулся лицом к гроссмейстеру Келсону.

— Мы посовещались и решили, что не собираемся отступать.

— Тогда мы будем вынуждены атаковать вас.

— Валяйте, — сказал Магистр.

Он нахлобучил шлем.

В этот момент наступила полночь, и луна засияла вдвое ярче, придавая сил и благословений своим паладинам, а за спиной Кевина из конца моста, опирающегося на пустоту, выросла серебристая лестница, ведущая наверх, где покоился постепенно становящийся видимым Небесный Град Сариэля.

Кевин развернулся, вступил на лестницу и начал быстро подниматься, перешагивая через ступеньку.

Келсон опустился на одно колено, и двое арбалетчиков, стоявших прямо у него за спиной, разрядили в грудь Магистра свои арбалеты.

Болты отскочили от бордовой брони и упали на камень моста.

Магистр при этом даже не покачнулся.

— Эти доспехи я выковал собственными руками, — из-за игровых условностей его голос при надетом на голову шлеме не изменился и не начал звучать глухо. — Я выковал их из панцирей архидемонов Нижнего Мира, которых тоже убил собственными руками. Для того, чтобы убрать меня с пути, вам придется постараться куда сильнее.