Трафик
Шрифт:
– Неважно, - сказал он.
– Нашли что-то, и то хорошо.
– Олег!
– позвал оперативник следователя.
– Иди сюда.
Он развернул темно-синюю тряпку и разложил на матрасе несколько денежных купюр, покрытых бурыми пятнами.
– Там кровь?
– шепотом спросила Лера.
Стас кивнул.
– Таааак, - протянул Олег, доставая телефон.
– Я вызываю ребят. Ты, - посмотрел на оперативника, - дуй за понятыми. Мы тут пока на место все вернем. Стас, вам лучше уйти.
– Пойдем, - Стас взял Леру за локоть.
– Не будем мешаться.
Они вышли из
– Ты останешься?
– замялась Лера у подъезда.
– Да, - довольно улыбнулся Стас. Конечно, он останется. Еще на одну ночь.
Она возражать не стала и молча впустила его в квартиру.
– Ты оказался прав, - сказала она, устало опускаясь на диван. Стас и сам чувствовал, что пару часов сна лишними не будут.
– Ее убили бомжи.
– Это еще не доказано, - возразил он, но был уверен, что это лишь вопрос времени.
В кармане завибрировал телефон. Едва взглянув на экран, Стас вышел на балкон. Говорить с женой при Лере было неправильно. Но ответить надо, ведь он не звонил ей уже два дня.
– Ты не занят?
– спросила Мила, когда он поднял трубку. Он уловил взволнованные нотки в ее голосе, но решил, что послышалось.
– Нет. Как Рената?
– задал вопрос, надеясь поскорее услышать дочь. С женой можно поговорить после. Когда вернется домой.
– Рената… она у подруги, - будто подбирая слова с осторожностью, ответила Мила и коротко вздохнула.
– Стас, может, приедешь к нам на несколько дней?
Нет. Не послышалось. Жена нервничала, но старалась это скрыть. Она бы не стала просить его приехать, потому что послезавтра должна вернуться.
– Мила, у вас все в порядке? Мне не нравится твой голос.
Она громко всхлипнула. В последующем потоке слов, искаженных рыданиями, Стас понял только одно - жена не знает, где их дочь. Рената ушла из дома в новогоднюю ночь и не вернулась.
Глава 24
Стас вернулся в комнату, сжимая телефон в дрожащих руках. Когда Мила смогла успокоиться, выдала нужную информацию. Но он не поверил. Ни с первого раза, ни со второго, когда она повторила уже сказанные слова, умоляя его приехать. Да он просто отказывался верить в то, что услышал и звонил дочери, раз за разом слушая длинные гудки. Стас понимал, что она не ответит, но продолжал упорно набирать ее номер.
– Что с тобой?
– услышал он и заметил, что Лера пристально на него смотрит.
– Мне срочно нужно ехать в Москву. Но я буду на связи.
– Что случилось?
– спросила она, хмурясь. Понятно, почему. Только слепой не заметит его пришибленного состояния.
– Дочь пропала, - ответил он, чувствуя, как им же произнесенные слова царапают горло изнутри. Неправильные слова. Недопустимые по отношению к Ренате. Не пропала, а загуляла. Так лучше звучит.
– Лер, не могу больше задерживаться. И не волнуйся, я буду держать твою ситуацию на контроле. По телефону. Обещаю.
– Конечно, - кивнула она.
– Стас, ты найдешь ее. Меня же нашел, когда я в город вернулась.
– Нашел, потому, что у меня тут связи на каждом углу. Но не в Москве. Сейчас все гораздо
Он быстро оделся и, попрощавшись, ушел. По лестнице Стас спустился бегом и, запрыгнув в салон Мерседеса, выехал со двора.
Не переставая набирать номер Ренаты, он направился к выезду из города.
Дочь, как и прежде, не отвечала, и тогда он позвонил бывшему одногруппнику, теперь работающему в университете, где учится Рената. Тот подтвердил, что она отчислилась месяц назад. Мила при разговоре сказала то же самое. Но в тот момент он решил, что она на эмоциях несет чушь. Только нихрена это не чушь, как оказалось!
Стас в бешенстве ударил по рулю и машина, словно возмутившись такому обращению, угрожающе вильнула на трассе. Черт с ним, университетом! Лишь бы нашлась. Но кровь бурлила по венам, застилая глаза яростной пеленой. Как она посмела так с ним поступить?! В груди сдавило, будто разом вышел весь воздух из легких. Он приоткрыл окно, впуская прохладный воздух. Дышать стало легче, гнев постепенно угасал.
Стас волновался и давил на газ, превышая все скоростные режимы.
Вспоминая разговор с женой, он пытался понять, куда могла уйти дочь. К подругам из университета? Или к тем, кто надоумил ее поступать в театральный? Был и третий вариант, крайне неприятный и нежелательный. Рената могла пойти к парню, если такой имелся.
Мила сказала, что перед тем, как она ушла из дома, они сильно поругались. Дочь хотела, чтобы мать встала на ее сторону и поддержала внезапное отчисление из университета. Но Мила не только ужаснулась ее поступку, но и приняла решение забрать Ренату домой. И тогда дочь сбежала, боясь гнева Стаса. Она понимала, какая реакция последует, когда он узнает про отчисление. Но, черт возьми, он ведь предупреждал!
Стас глухо зарычал. Избалованная девчонка! Взяла и исподтишка вонзила нож в спину! И главное, кому? Родному отцу. Но он в долгу не останется - вернет домой и выбьет дурь из головы.
Около полуночи позвонил Олег, сообщив, что бомжей задержали. Стас попросил его помочь с поиском Ренаты и узнать, с кем созванивалась дочь в последнее время. Особенно, в новогоднюю ночь. Предприняв первые меры, он ненадолго успокоился и тщательно продумал последующие действия.
Хорошая новость, которую сообщил следователь, теплом отозвалась в душе. Рассказать об этом Лере он решил утром, боясь разбудить поздним звонком.
Ночь он провел в дороге, останавливаясь только на автозаправках, и уже к обеду был в Москве.
Когда злость на дочь улеглась, он задумался, какого черта Мила не сообщила ему сразу, как только поняла, что Рената сбежала из дома? Надеялась скрыть это? Зачем? Дочь все равно будет наказана, так зачем покрывать еще один проступок? Только если, Мила собиралась вообще ни о чем ему не рассказывать: ни об отчислении из университета, ни о побеге. Теперь гнев его был направлен на жену. Если бы Стас сразу вмешался, Рената была бы уже дома.
Первым делом он приехал к Миле. Она выглядела нездоровой: бледное, словно обескровленное лицо осунулось, толстый слой помады подчеркивал потрескавшиеся губы, а под глазами виднелись следы усталости.