Трафарет
Шрифт:
Вздохнув, Вера, стала готовиться ко сну. Шаркая тапками по полу, подошла к шкафу, чтобы вынуть ночную рубашку. Замерла, прислушиваясь и не издавая ни звука.
Нет, ей не показалось, кто-то ходит рядом с домом. Тихо и осторожно под его ногами шелестит молодая трава. Демидовна дернулась было к двери, чтобы проверить замок… В окошко раздался дробный стук. Так стучат одним указательным пальцем. Так стучал только один человек.
Стук переместился к двери, словно неизвестный звал ее за собой, притягивал.
— Кто
— Вер, неужели не узнала?
Та же интонация, будто он с шутки зашел. Хриплый от волнения голос. Слышно его дыхание за дверью.
— Откроешь, Вер?
Ох, как у нее по телу прошла волна! Да, такая, что впору за стену держаться. Кто-то назвал бы это влечением, химией, инстинктом распознавания своего «волка». Сколько лет одна после него томилась, никто больше в душу не запал. Только этот черт смог вытащить что-то со дна ее эмоциональной ямы. Только он пробуждал в ней женщину.
Радостно забилось глупое сердце, которое не хотело вспоминать сколько боли он ей причинил своим уходом. Сказал, что так будет лучше и вышел вон… Оставив ее одну с маленькой Дашей на руках. Только и сохранилось на память мятая бумажка с его телефонным номером, да его глаза у дочери.
— Зачем пришел? — она отдернула дрожащую руку, которая тянулась открыть и впустить зовущего. Чтобы уж наверняка, обхватила ее другой ладонью, зажав с силою.
— Повидать пришел тебя, Вер. Не могу больше. Хоть минуточку дай на тебя насмотреться…
Что-то треснуло внутри. Лопнуло. Посыпалась выдержка окончательно.
Под порывом высказать все ему в лицо, она больше не колебалась. Ни секунды. Распахнув двери, уставилась на мужчину, в котором сложно узнать прежнего — бывшего мужа и отца Дарьи.
— На, смотри! — вскинула подбородок, который дрожал. — Нравиться? — провела рукой по полноватой фигуре, кажущейся бесформенной от старого кардигана поверх простого платья.
— Верка-а-а! — застонал он, будто раненый. Ринулся через порог и схватил ее за плечи.
В карих глазах вспыхнули яркие огоньки, как у тигра — старого, но еще опасного хищника. Он ее буквально обнюхивал. Мял. Касался. Гладил и любовался, будто не замечал ни морщин, ни поплывшего тела.
Она просто прикрыла глаза и позволила себе на минуту вернуться туда, где они были шальные и безумно влюбленные. Не могли отлипнуть друг от друга никак. Как бежала Вера через все поле, чтобы принести ему обед в корзинке. А, уж после, им было не до еды…
— Мам, к нам кто-то пришел? — зевая вышла Дашка из комнаты, потирая один глаз.
Вторым уставилась на них. Моргая. Волосы густые в беспорядке. Бровь темная отцовская выгнулась дугой.
— Дашуль, это отец твой. Настоящий, — стесняясь непонятно чего, Вера Демидовна пробовала скинуть его руки с себя и отойти.
Да не тут-то было. Получив свое, Герман не хотел выпускать. Он
— Нет у меня никакого отца. Он нас бросил, — нижняя губа упрямо отъехала вперед, выказывая детские накопившиеся обиды. — Мам, пусть уходит туда, откуда пришел! — топнула ногой и указала пальцем.
— В тюрьму? — хмыкнул он. И запрокинув голову, рассмеялся.
Глава 25
Дарья переводила растерянный взгляд от матери на этого… Который скалился и вел себя по-хозяйски вольготно. Чуть отстранившись от Веры, скинул кроссовки. Даша успела отметить, что это не ширпотреб, а фирменные и совсем не заношенные. Одет мужик неброско, но все на нем качественное. Самозванец прошелся по коридору, заглянув в главную комнату. Обнаружив там раскинутый диван, кивнул, что так и помнит, как он там стоял.
— Вер, а фото с нашей свадьбы ты убрала, — кольнул ее косым взглядом и без приглашения пошел на кухню, видимо считая, раз ему отрыли, значит просьба войти удовлетворена.
Вера Демидовна слабо и виновато улыбнулась дочери. Она сама мало, что понимала из происходящего. Прошло больше двух десятков лет… Почти три. И вот он явился, будто ни в чем не бывало. Ставит чайник. Холодильник открыл и вынув палку копченой колбасы, понюхал ее. Решив, что сойдет, достал еще сырную нарезку.
— Герман, я все понимаю, но ты не у себя дома. Хм-м-м… В гостях. Давай, ты будешь спрашивать? — Вера хотела отослать дочку. Разговор предстоит не из легких. Есть то, что не предназначено для ее нежных ушей. Ведь не просто так бывший муж вернулся?
Даша потопталась в проходе, разглядывая мужчину. Нигде ничего ни екнуло, ни откликнулось в позыве крови. Не было желания подойти и обнять. Совершенно чужой человек, посторонний… И взгляд у него диковатый, от которого хочется сбежать. Но, на маму он смотрел иначе.
«Не обидит» — проскользнула мысль, наблюдая какие у того рефлексы на бывшую жену. Тянется к ней, старается хоть ненадолго коснуться. Взглядом ласкает, будто налюбоваться не может.
Дикий зверь, что помнит, как он когда-то был ручным и послушным.
Мать присела за стол, расставив две чашки и это означает, что Дарью не позовут. Тревожно как-то на душе. Странное появление отца не внушало доверия. Кто ходит в гости на ночь без звонка, без предупреждения?
— Дашуль, ты иди. Мы тихонько посидим… Недолго, — Вера посмотрела на жующего бутерброд гостя, сделав ударение на последнем слове. — Иди, дочка.
Дарья кивнула. Перед тем как завернуть за угол, обернулась. Этот… Отец ей подмигнул.
Зайдя в свою комнату, молодая женщина прислушивалась к гулу голосов. Вроде бы, спокойно общаются, ровно. Но, она подождет до ухода папулечки, все равно заснуть не сможет.