Товарищ жандарм
Шрифт:
— Хм.
Он удивленно поднял на меня усталые глаза.
— А вы неплохо все запомнили…
— Ну так это ключевые моменты по каждому кандидату, и я постарался такие вещи не оставлять без внимания.
— Порадовали вы меня, Александр Владимирович, а то я, грешным делом, начал в вас разочаровываться.
— С чего бы это? Мы сейчас находимся в состоянии сбора и классификации информации. Зато когда начнется движение, вам будет не до воспоминаний, и вы получите то, чего вам так не хватает…
Он хитро посмотрел на меня, пряча улыбку в густых усах, и уже дружелюбным голосом спросил:
— И чего мне не хватает?
— Вам не хватает серьезной цели, которой можно посвятить всего себя, вы человек дела. Просто растить пшеницу, рожь, гречиху и продавать вам неинтересно —
Он не стал ни хвалить меня, ни ругать. Просто встал, доброжелательно пожелал мне спокойной ночи и удалился, на прощание буркнув, что Еремей завтра с утра в моем распоряжении.
Утро начиналось как обычно: крикливые петухи, пробежка под песни «Любэ», легкая зарядка и утренний моцион. От попытки того же Тимохи побрить меня отмахнулся и с большим удовольствием нормально побрился своим «Жиллет Мак-3», используя гель для бритья, что сопровождалось очень заинтересованным взглядом моего невольного денщика.
Потом, после завтрака, генерал удалился к себе писать пригласительные письма своим друзьям, а я уединился с Еремеем и кратко обрисовал ему ситуацию. Он быстро перебрал в уме все возможные варианты, кого можно привлечь к такого типа работам, и главное, чтоб умели держать язык за зубами. Уже через час возле крыльца меня ждали трое кряжистых крестьян в домотканых рубахах, с топорами, пилами и лопатами.
Чтобы не привлекать внимания, я переоделся в скромную одежду, которую принес Еремей, и с ним и приданными для работы мужиками ушел в лес, где предполагалось организовать схрон для моей машины.
Мы долго бродили по лесу, выискивая поляну для размещения блиндажа, и нашли неплохое место, к которому вполне реально без больших затрат провести машину. Я сделал разметку, определил сектора обстрела для будущих огневых точек и определил место, куда будем сбрасывать грунт. Скинув сюртук и рубашку, сам схватил лопату и начал срезать дерн, относя ровные прямоугольники в сторону. Так мы проработали до вечера, а затем, уже разложив костер, на котором готовился ужин, сидел с крестьянами и ждал, когда дойдет каша. От себя я в общий котел добавил мясные консервы из сухих пайков, галеты и чай. Несмотря на совместно проведенный в тяжелой работе день, разговор с этими людьми как-то не клеился — видимо, сказывалось то ли недоверие, то ли отчужденность. Ближе к одиннадцати вечера они улеглись спать, укрывшись рогожей, и я отошел в сторону, расстелив лист вспененного полиэтилена, залез в спальный мешок, улегся и стал смотреть на звездное небо, проглядывающее сквозь крону деревьев. Так меня и сморил сон.
Глава 5
Когда, по прошествии двух дней, убедился, что строительство моей партизанской базы идет должным порядком, работники регулярно снабжаются продуктами, я собрал вещи и вернулся в усадьбу.
К этому времени генерал уже отправил несколько писем своим боевым товарищам, несмотря на мои предложения все это делать поэтапно. Поэтому, пока было время, пришлось приняться за подготовку нашей маленькой научно-технической революции и соответственно операции прикрытия. Вспомнив «Мертвые души» Гоголя, я предложил графу Осташеву поискать в его имениях недавно умершего крестьянина примерно моего возраста и формально дать ему вольную. Таким образом, я начал отработку одной из легенд для своей персоны. Но одному мне было бы трудновато даже под такой легендой вжиться в образ, и, после соответствующего разговора, ко мне прикрепили Тимоху, оказавшегося родным сыном управляющего. Для него тоже начали отрабатывать аналогичную легенду. В результате таких поисков в поместье графа Осташева получили вольную и некоторую благодарственную сумму два крестьянина: тридцатилетний Севастьян Митрохин и его сын Тимофей Митрохин. В реальности эти двое погибли прошлой весной, после того как сани, везущие дрова, провалились под лед. Тела так и не были найдены, но легенда оказалась весьма неплохая. Для Тимохи совпадение имен было даже на руку, и молодой парень, у которого, как я заметил, была в характере некоторая авантюрная жилка, со всем энтузиазмом
Для выполнения хотя бы части наших планов по разработке стрелкового и артиллерийского вооружения нового типа необходимо было закрепиться в городе с развитой промышленной инфраструктурой, а Тула, которая находилась как раз не очень далеко, для таких дел подходила великолепно. Но, исходя из элементарных соображений секретности, в городе я предполагал заказывать детали у разных мастеров и на разных заводах, а конечную сборку производить в партизанском лагере, где сейчас готовился гараж для моего джипа, а впоследствии и будут размещены мастерские.
Пока Еремей с сыном уехали в Тулу, мы с генералом озаботились созданием своей маленькой армии, в задачу которой входила бы охрана и поместья и будущих мастерских. Тут все было в руках Осташева, и мы пришли к единому мнению, что неплохо бы к этому делу привлечь ветеранов. Поэтому на следующий же день бывшим сослуживцам генерала были разосланы письма с просьбой порекомендовать надежных людей, которые хотели бы, уйдя в отставку, послужить лично генералу с соответствующей оплатой и привилегиями.
Я же все это время занимался тем, что собирал и систематизировал информацию, которую удалось нарыть на ноутбуке, но больших успехов на этом поприще не добился — я был электротехником и специалистом по техническим системам безопасности, а тут нужны были технологи, металлурги и куча других профессионалов. Параллельно осваивал нравы местного общества — начал изучение французского языка, осваивал верховую езду и даже пытался что-то выделывать с холодным оружием, как это принято у дворян. Осташев, который специально нанял для меня в срочном порядке учителей, не мог без содрогания смотреть на мои занятия — уж как-то все у меня не так выходило. И язык мне не давался, и в седле смотрелся, как собака на заборе, и со шпагой и саблей как-то все не так красиво, как это описывается в романах, выглядело. Но процесс шел. Параллельно по возможности старался побольше времени проводить среди дворни, пытаясь перенимать манеру говорить, словарный запас и хоть как-то изучать быт.
Все это время мне не давало покоя чувство, что я что-то упустил или забыл. Маясь, пытаясь вспомнить, изводил себя насущными заботами, но когда разобрал по привычке свой карабин и мурлыкал песню, наконец-то вспомнил, что у меня засело в голове. Когда я только попал в этот мир, я сканировал радиодиапазон, и сканер показывал какие-то сигналы на уровне естественного шума, но ведь что-то же было? А тут, в усадьбе, полная тишина. Значит, есть некоторая вероятность связи с моим миром. Это можно вычислить, вернувшись к тому памятному дубу. На следующий день я запланировал марш-бросок в тот лес, поэтому весь вечер готовился как мог. Нарезав из старых тряпок тонких полосок, я занялся шитьем и к вечеру приготовил некоторое подобие маскировочного костюма типа «Леший» или «Кикимора».
Добравшись на следующий день максимально близко к тому лесу в закрытой карете генерала, я дал вознице указание возвращаться обратно в усадьбу через полчаса, прямо на ходу выскочил и сразу скрылся в кустах. Но, к моему сожалению и удивлению, приблизиться к тому памятному дубу я не смог. Лес буквально кишел людьми: крепостные помещицы Михеевой, бросив все свои дела, буквально метр за метром перерывали лес в поисках гипотетических сокровищ. Сколько энергии выделяет человеческая жадность. Поэтому, чтоб не привлекать внимания, я максимально быстро и скрытно покинул эту страну дураков, тихо матерясь и вспоминая книжку про Буратино. Наверно, все-таки сказку писали не на пустом месте и были реальные предпосылки.