Товарищ жандарм

Сергеев Станислав Сергеевич

Еще по секрету Еремей рассказал много чего интересного: что генерал вдовец, что его сын Егорка погиб во время турецкой войны на Кавказе, что многие соседи проявили уже интерес к моему появлению. Пока это выражалось в подсылаемых к нам в поместье слугах, которые все изучали, расспрашивали и докладывали своим хозяевам, и в ближайшее время ожидались уже и официальные визиты «посмотреть на золотую повозку». Оказалось, что все дворянство вокруг было взбудоражено событиями в поместье графа Осташева и все гадали, будет ли госпожа Михеева предъявлять претензии на найденные у нее в лесу сокровища, вывезенные графом Осташевым самым возмутительным образом. Меня это позабавило, но не более. Вера в автомат Калашникова как-то согревала меня, хотя по зрелому размышлению это была глупая бравада.

Я не долго сидел за компом, порывшись

в своем архиве и найдя много чего интересного применительно к моменту, с чувством выполненного долга лег спать.

Глава 4

Утром разбудили наглые петухи, которые своим истерическим воем подняли и меня, насквозь городского жителя. Помучавшись и покрутившись в кровати, решил немного поразмяться и пробежаться. Ведь договаривались с генералом, что я буду изображать эксцентричного иностранца. Поэтому натянув пятнистую футболку, брюки и берцы, на всякий случай прицепив набедренную кобуру с ПМом, прихватил МР3-плеер, устроил неплохую утреннюю пробежку.

Вышедшие на утреннюю дойку крестьяне с удивлением смотрели на бегущего по дороге «рябого барина, который приехал на золотой повозке». А я просто бежал и слушал «Любэ», наслаждаясь чистым весенним утренним воздухом и вообще всей ситуацией. Давящее чувство уходящей серой жизни меня покинуло и казалось, что передо мной раскинулся новый дивный мир, где открыты все двери. Такое чувство у меня было на следующее утро после выпускного в школе…

Утром за завтраком генерал выглядел не очень хорошо, видно было, что ночью он не спал, и для человека его возраста это далось нелегко. Я его понимал, тут революционный прорыв в любимой артиллерии, и сейчас перед ним забрезжила возможность изменить расстановку сил в будущей войне, которая должна будет позорно проиграна.

Дождавшись, когда я набью свою утробу после энергичной зарядки с ногомаханием и легкого боя с тенью, генерал, терпение которого было на исходе, уж слишком настойчиво пригласил меня к себе в кабинет, для продолжения разговора.

Оказывается, он уже проработал план, где ключевым этапом была вербовка некоторых его старых боевых товарищей, которые, как и он, не обладали большими финансовыми возможностями, но кто-то еще занимал государственные посты, у кого-то сын или племянник служил в гвардии и т. д. Простыми словами это можно было назвать формированием сети агентов влияния. Так же он прикинул возможные денежные затраты на проведение разработок в области артиллерии в связи с переданной ему информацией. Сумма была немаленькой и составляла минимум десять стоимостей его поместья со всеми крепостными в придачу. В том, что мой знакомый готов не задумываясь продать всю свою собственность и вложиться в развитие артиллерии, я уже не сомневался, и мне стоило больших трудов убедить его этого не делать по двум основным причинам. Первая была в том, что работы по аквалангам и взрывчатке я собирался проводить у него в имении. Второе — невдалеке было место, где я попал в этот мир, и где гарантия, что окно в будущее не откроется снова и у нас не будет возможности утянуть оттуда еще что-то интересное для повышения обороноспособности Российской империи.

По поводу его предложения по вербовке я тоже сделал несколько предложений.

— Павел Никанорович, вы честный и порядочный человек и такие же черты видите в окружающих, а мне пришлось послужить в системе, где как раз главной целью было использование людских пороков на службе у государства, так что в людях я разбираюсь получше вашего. Тут не обижайтесь, это правда. За время службы такого насмотрелся. Поэтому все, что будет касаться вербовки последователей, скажем так, допущенных к нашей общей тайне, я бы хотел взять на себя. Уж поверьте, вербовать — это была моя работа. Чтоб завербовать одного человека, приходилось отрабатывать человек десять, и, по мере сбора информации, подготовки условий и обстоятельств, многие кандидатуры отсеивались, и оставались один или два человека, которых я запускал в плотную проработку. Это кропотливая, тяжелая и неблагодарная работа, обычно связанная с копанием в грязи людских пороков. Иногда самому приходилось идти на подлость и создавать особые условия, чтоб у человека не оставалось других вариантов, как соглашаться работать на органы государственной безопасности. Да подло, да нечестно, да омерзительно, но благодаря

этому мы в самом зародыше успевали задавить воровство военных секретов, выявлять казнокрадов и вредителей, противодействовать разведкам противника.

Да и сейчас, я не сомневаюсь, у всех государств есть такие службы, может, называются по-другому, что-то типа «тайной канцелярии», но смысл остается тем же. Пока не загрохотали пушки, свою тайную войну ведут разведчики и контрразведчики, от удачливости и профессионализма которых может зависеть больше, чем от нескольких дивизий кавалерии.

— Я это все прекрасно понимаю и разделяю ваше мнение. В том, чтобы вы принимали участие в… — ему с некоторым напряжением удалось выдавить это слово: — …вербовке сторонников, я нисколько не против, а в свете изложенной вами информации даже согласен, что в этом есть большой и глубокий смысл. Но хотел бы указать вам, Александр Владимирович, что это достойные люди, не раз подтверждавшие свою верность Отчизне и в быту и на поле боя, поэтому мне бы не очень хотелось пользоваться вашими методами.

— Доверяй, но проверяй. Это мой принцип. И когда на кону стоят не тысячи и не миллионы, а сотни миллионов жизней, которые будут потеряны Россией во всех войнах будущего, некоторые морально-нравственные нормы должны быть, скажем так, подкорректированы.

Этот неприятный разговор был прерван осторожным стуком в дверь, и взволнованный Еремей доложил, что к господину генералу пожаловали гости — господин городничий с двумя приставами.

Еще ментов тут не хватало, к чему бы это? А червячок уже подсказывал — по мою душу народ прискакал с утра. Генерал ушел в другую комнату, где расторопный Еремей быстро его переодел в военный мундир, в котором Осташев выглядел уж очень представительно — множество наград впечатлило и меня, природного циника. Я на всякий случай заскочил к себе в комнату, привел в порядок форму и прихватил парочку гранат. Достал из кобуры ПМ, загнал патрон в патронник, осторожно спустил курок, так чтоб не произошло спонтанного выстрела, и, поставив на предохранитель, вернул в кобуру. Для открытия огня достаточно было выхватить оружие, большим пальцем снять предохранитель и чуть сильнее нажать спусковой крючок, для самовзвода курка — в обычных условиях это не делается, но в такой ситуации, когда возможно придется открывать огонь на поражение, может сэкономить две-три секунды. Я подошел к лестнице и стал прислушиваться к разговору в гостиной, где генерал принимал городничего.

Да, такого развития ситуации я не предполагал. Форменный идиотизм, помноженный на природную человеческую жадность. А тетка, госпожа Михеева, быстро крутанулась и выставила предъяву генералу по всем правилам. Суть ее состояла в том, что граф Осташев с неизвестным человеком в характерной одежде, который до этого напал в лесу на ее холопа, нашел и вывез из ее леса сокровища, не поставив в известность ни местные власти, ни, главное, ее — хозяйку, что расценивалось весьма негативно.

Поэтому городничий, испытывавший к его превосходительству генералу явную симпатию, ждал разъяснений и просил выдать некоего незнакомца в «рябой одежде» для следственных действий.

Ну народ и оборзел. Не успели мы с Осташевым проработать план спасения России, так тут уже на нас наезжать начали. Через некоторое время по лестнице затопал Еремей с приглашением от генерала пройти в гостиную.

Еще вчера вечером я нашел на компе книгу, где мельком говорилось про городничих, и сейчас то, что такое должностное лицо прикатило к генералу в поместье, говорило о серьезности ситуации. Как правило, это были бывшие военные, обладающими авторитетом и наделенные особыми полномочиями, включающие частично и функции правоохранительных, следственных и судейских органов на местах. Поэтому пришлось спускаться.

В гостиной меня ожидал сам генерал и городничий — высокий седобородый, но крепкий дядька с красным лицом, что говорило об особом пристрастии к спиртному. Из уважения к генералу Осташеву оба пристава остались на улице и не принимали участия в разбирательстве.

Я вошел в комнату, оглядел гостя с ног до головы, остановив взгляд на его переносице, и в уме как бы представляя, как выхватываю пистолет и стреляю ему именно в эту точку. Мой вид, а особенно особый взгляд произвел на гостя впечатление. Он долго и оценивающе смотрел на меня, и после минуты молчания и борьбы взглядами, хохотнув, рокочущим басом выдал: