Товарищ генерал
Шрифт:
— Посмотрите, товарищ капитан, что эти сукины сыны со мной сделали! — с горечью произнес ординарец.
Когда раненых перенесли в машину, Люся уселась с ними.
Шпаго сел рядом с Васильчуком. Едва машина тронулась, Васильчук снова заговорил:
— Вы не представляете себе, товарищ капитан, какая это фельдшерица! Звание-это еще не все! Культуры не хватает!..
Неизвестно, как 'долго бы еще изливал Васильчук свое недовольство Люсей, если бы внимание его не было привлечено большой группой машин и повозок, беспорядочно разбросанных
— Видите, что делается! — вздохнул Васильчук. — Опять бескультурье. Стой! — крикнул он, сняв ногу с акселератора и хватаясь за ручной тормоз. — Ну куда прешь? Не видишь, санитарная?
Харитонов неподвижно стоял возле переправы и молча глядел на вереницу машин и повозок, которые густым потоком в несколько рядов въезжали на широкий настил моста и растекались на том берегу в разные стороны.
От его взгляда не ускользала ни одна деталь этого тяжелого отступления. Отступали тылы. На всех лицах было выражение озабоченности и крайнего напряжения душевных сил. Все понимали, что танки противника могли оказаться у переправы. Противник не мог не пытаться отрезать пути отхода всем этим дивизионным и армейским тылам.
Встретив взгляд Харитонова, люди успокаивались, полагая, что он-то уже наверно все знает, и если он тут, на этом берегу, и не торопится на тот берег, то и им надо проявлять выдержку. Но, как и они, он не знал размеров случившегося.
"Я должен управлять боем, но сейчас я не управляю им! — думал Харитонов. — В каком положении находятся мои войска? Видимо, противник расстроил, расчленил их. Продолжают ли они вести бой? Занимают ли они прежние рубежи или отходят? В каком направлении? Как восстановить связь с дивизиями и скоординировать их действия, чтобы уничтожить прорвавшиеся танки?"
— Товарищ командующий, ну что вы здесь стоите?! Давайте отойдем в лесок! — услышал он голос Шпаго.
— Да! Да, — сказал Харитонов, превозмогая усталость. — Что?
В лесок?.. А ты где был? Айдаров где? Краезич? Корняков? Ты не с того берега? Ну, как там расположился штаб? Есть ли связь с дивизиями?
— Товарищ генерал! — с горечью сказал адъютант. — Айдаров тяжело ранен. Очень тяжело ранены начальник штаба и Зина. Я их с большим трудом отвез в госпиталь на. том берегу. Штаб наш в лесу, в двух километрах от Изюма. Связи нет. Корняков в частях… Прошу вас, отойдем в лесок. Вы сейчас упадете!
Харитонов уже почти не чувствовал своего тела. Вдруг новые звуки донеслись до него, он поднял голову и, сделав над собой усилие, очнулся.
Воздух прочертил снаряд. Из-за пригорка справа высунулся и исчез фашистский танк. Машины и повозки, не успевшие взойти на мост, рассредоточились, втягиваясь в поросшие лозняком балки.
В лесу, где расположился штаб Харитонова, было по-весеннему зелено. Молодая трава остро-зелеными иглами пробивалась сквозь прошлогодние листья. Утренняя прохлада врывалась в шатер, где забылся тревожным сном Харитонов.
Ему снилось, что он мальчик. Он идет по селу в новой кумачовой рубахе, подаренной ему сельским учителем за лучшее исполнение стихов Некрасова. Ему хочется, чтобы все видели его обнову.
Вдруг отец дернул его за рукав и отчитал:
— Ишь, тоже нашел чем куражиться! Рубаху за стихи получил!
Поэт Некрасов сочинил, а ты только наизусть выучил!
Отец повел его по мглистому берегу Волги и привел к большому ржавому котлу, откуда доносился стук многих молотков.
— Лезь! — сказал отец.
Он влез, его оглушило таким грохотом, что он хотел было податься назад, но отец подтолкнул его и, подав молоток, сказал:
— "Бей!.."
— …Товарищ генерал, приехал командующий фронтом.
Это уже был голос Шпаго, и не во сне, а наяву. Харитонов вскочил, плеснул на руки и. лицо воды из фляги, утерся носовым платком, расчесал волосы, надел фуражку и приготовился отдать рапорт командующему фронтом.
Выйдя из шатра и не увидев никого, кроме часового, он с недоумением посмотрел на адъютанта.
— Командующий фронтом ждет вас у палатки оперативного отдела!
Возле палатки оперативного отдела, заложив руки за спину, ни на кого не глядя, мерил шагами землю высокий генерал в кожаном пальто. Харитонов начал отдавать рапорт. Командующий фронтом не остановился и не взглянул на Харитонова. Было такое впечатление, что командующему фронтом в этот момент представлялось более важным отсчитывать свои шаги. Он то надвигался на Харитонова, то резко поворачивался к нему спиной с сомкнутыми за спиной руками.
Вдруг он остановился и, не размыкая рук, едва слышно проговорил:
— Потери?
Харитонов ответил, что потери его велики.
— Откуда БЫ это знаете? — рассердился командующий. — Сидите тут, как запорожец за Дунаем… Отсыпаетесь… Маевничаете…
Харитонов хотел было сказать, что у него тяжело ранен начальник штаба, выведен из строя узел связи, что сам он еще не оправился от контузии… что офицеры штаба, посланные в войска, не вернулись… что оборону его лишили глубины и маневренности…
и что удар Клейста во фланг нашей ударной группировке можно было упредить, если бы разведотдел фронта учел сведения, полученные от партизан… И еще о чем-то очень важном хотел он сказать, но удержался: он не любил жаловаться на объективные причины, кроме. того, он понимал, что командующий сейчас не станет их выслушивать.
Командующий фронтом снова повернулся и стал мерить шагом землю. Затем он начал отдавать распоряжения штабным офицерам, как если бы Харитонова тут не было.
— Дайте сюда карту! — обратился командующий фронтом к начальнику оперативного отдела.