Товарищ генерал

Колосов Марк

Из дневника Володи Ильина

"…Сегодня улетел в Москву Подлесков. За то время, что я ездил с ним, я многому у него научился. По его совету, решил прежде всего научиться хорошо писать короткие корреспонденции.

Я их пишу, прочитывая донесения в политотделе армии, и диктую девушке-связистке, которую зов'ут Зина. Всякий раз чувствую себя неловко, когда она выстукивает сухие строчки моих информации.

Так и кажется, что она ждет большего, как-то настораживается, готовясь передать такое, что растрогает ее, но не выказывает разочарования, когда я вновь и вновь диктую свои сообщения.

Она

как бы приучила себя ничему не удивляться.

"Видно, так надо!" — можно прочесть в эти минуты на ее милом лице.

Я как-то спросил ее:

— Понравился вам очерк Подлескова о Карташове?

Она смутилась:

— Мне там понравилось чувство автора. А я бы хотела узнать, что чувствовал Карташов.

Я рассказал ей о своей встрече с Карташовым. Она слушала,

широко раскрыв глаза.

— Отчего же вы так не напишете, как рассказываете? — спросила она.

Я замялся.

— Это потом, после войны. Если останусь жив!

Она взглянула на меня с недоумением.

На узел связи вошел командующий армией и, увидев меня, пригласил к себе. Несколько минут он пристально меня разглядывал, потом медленно заговорил:

— Можете вы сочинить письмо, в котором надо нечаянно проговориться о том, где мы, вероятнее всего, ждем удара противника? Пусть это будет село восточнее Таганрога. Сочинить надо с умом, желательно немедля, вот в той комнате, — указал он на раскрытую дверь в столовую. — И сами понимаете, что ни одна живая душа не должна знать об этом!

Уединившись, я долго думал, как написать письмо.

Я старался представить себе автора письма. Боец? Сержант?

Офицер? Откуда родом? Кому пишет? Матери? Сестре? Подруге?

Кто и в каком состоянии может так проболтаться?

Когда я уже совсем отчаялся отыскать лицо, которое способно было на такое дело, я вдруг обрадованно вскрикнул: в моем воображении возник Шиков.

Как только я представил себе этот характер, я понял, что письмо будет.

Сочинив письмо, я показал его командующему.

Он очень смеялся.

— Я думал, что вы газетчик, а у вас есть писательская жилка.

Письмо — портрет! Вам надо писать рассказы! Как выглядит человек и как выглядит место, где он работает и живет, это я и сам вижу. А вот о чем он думает, об этом хочется прочесть. Годам к сорока, когда жизнь узнаете, напишите роман-он и она. Как они понимают себя, как понимают друг друга и как понимают жизнь.

Командующий вынул из кармана блокнот и, полистав, остановился на одной записи.

— "В сущности, когда мы читаем или созерцаем художественное произведение нового автора, — прочел он, — основной вопрос, возникающий в нашей душе, всегда такой: "Ну-ка, что ты за человек? И чем отличаешься от всех людей, которых я знаю, и что можешь мне рассказать нового о том, как надо смотреть на нашу жизнь?" Если же это старый, уже знакомый писатель, то вопрос уже не в том, кто ты такой, а "ну-ка, что можешь сказать мне еще нового? с какой стороны ты теперь осветишь мне жизнь?" Вот эти слова Толстого не забывайте! — заключил он, убрал блокнот и, сняв со стены старую полевую сумку, начал нагружать ее различными предметами солдатского обихода. — Да-а, — деланно

сурово проговорил он, — нечего сказать — тип, которого вы мне придумали! Мало того, что выдал в письме военную тайну, еще и сумку забыл во время ночного поиска! Водку, наверно, пьет — и перепил! А? Давайте положим флягу с водкой. Все будет понятно!

В хату вошел сержант, в котором я с радостью узнал Синельникова.

Командующий, передавая ему сумку, сказал:

— Забудь ее в «ничейной» полосе во время ночного поиска!

В тот же день Синельников со своим напарникам отправился в разведку. В «ничейной» полосе он как бы нечаянно забыл сумку, но зоркий глаз Горелкина расстроил все дело.

— Ты что ж это?! Видно, плохо на тебя подействовал госпитальный харч? Совсем распустился!

Синельников вернулся с мучительным чувством бойца, не выполнившего задания. Он стоял перед командующим смущенный и растерянный.

— Ничего! Мы это дело поправим! — добродушно рассмеялся командующий.

В это время к командующему пришел член Военного совета.

Командующий, рассказав ему о неудаче с письмом, воскликнул:

— Ну, теперь видно, что политическое воспитание бойцов у нас неплохо поставлено. Бдительность!

Корняков со своей обычной усмешкой, помолчав, заметил!

— Есть выход! Одного послать!.."

После своей неожиданной встречи с писарем Шиков потерял спокойствие. Главным его желанием было ускользнуть от этого отталкивающего человека. Шиков пришел к мысли, что лучше всего переменить место службы. Он стал соображать, как это сделать.

В памяти его возник Ростов, штаб округа, где у него было много знакомых. В сущности, к нему там неплохо относились, он сам виноват, что не удержался в военторге. Теперь он вернется туда как фронтовик. Это оценят!

Но как выбраться отсюда?

В Ростове в то время располагалось много госпиталей. На пересыльные пункты то и дело направлялись команды выздоравливающих. Шиков вызвался сопровождать одну из таких команд.

Отправляясь в Ростов, он предусмотрительно захватил с собой свой' чемодан. В дороге он спросил водителя, где тот думает заночевать.

— А я там постоянно останавливаюсь в одном и том же месте, как на квартире! — сказал водитель.

От этих слов на Шикова повеяло теплом домашнего уюта. Он мысленно представил себе домик на окраине Ростова, отца, мать, сестру Катю. В памяти возник сад, старые, с глубокими морщинами в коре, яблони, гладкие стволы вишен. Нетерпеливое желание поскорей увидеть то, что он в свое время не ценил, откуда мечтал вырваться, захватило Шикова.

Машина остановилась возле обнесенного забором домика.

Шиков угадал его чутьем. Было темно. Улицы не освещались. Окна домов также не пропускали света. Он долго стучал, никто не откликался. Подошла женщина в тулупе и валенках. Шиков по голосу узнал соседку. Она теперь дежурила по ПВО. Женщина обрадовалась ему и в то же время была чем-то смущена. Шиков узнал, что город беспрестанно подвергается бомбежкам, что есть много жертв среди населения. Ферапонт Иванович и Степанида Харлампиевна с месяц тому назад погибли в бомбежку. Катя работает в госпитале, живет у подруги. Где живет подруга, женщина не знала.