Тотем Козерога

Джевага Сергей

острым и неприятным. Город будто постарел за одну ночь. Взгляд выхватывал детали

по кусочкам: сеть глубоких трещин на плите панельного дома, горы мусора и

штукатурки, ржавые искореженные остовы автомобилей…

Глаза уловили странность. Я подошел к освещенной фонарем стене, внимательно

осмотрел. Вроде бы ничего необычного… Показалось?.. Раздался треск, на серой

шершавой поверхности бетона появилась тонкая трещинка. Выросла прямо на глазах,

поползла вверх, обзавелась

ответвлениями… Через полминуты разрослась до горного

ущелья. Посыпались песчинки, пыль, острые камешки. Бетонная панель жалобно

застонала, выгнулась наружу. Показались мохнатые от ржавчины прутья армирования.

Я поспешно отбежал подальше, струсил пыль и сор с головы. Оглянулся — в плите

появились черные дыры, вниз сбегали ручейки мелких песчинок…

Чем дальше я шел, тем становилось страшней. Следы разрушения и тлена сквозили

буквально во всем. У подножий деревьев лежали ворохи желтых листьев, кора

отваливалась целыми пластами. Трава на газонах и на обочинах сухая и ломкая,

застыла безжизненной щеткой… Повсюду ржавчина, пыль, битые кирпичи и стекла.

Ветер свистел в рамах разбитых окон, безжизненно хлопали двери подъездов. Не

соврал Ярополк, город действительно проклят.

— Гинет, городище, — тихо пробурчал Елистрат. — Скоро не останется ничего.

— Можно как-то изменить? — прошептал я. — Или замедлить…

— Не знаю, — ответил домовой. — Не слышал о том, чтобы кто-то сумел. Проклятие

трудно остановить…

Елистрат вновь умолк, нахохлился. Я тоже притих, втянул голову в плечи. Зловещая

тишина давила на нервы, сердце билось неровно, с перебоями. Я то и дело

настороженно оглядывался, всматривался во тьму. Негромкий стук двери, вздох,

шелест ветра, мягкие приглушенные шаги… Туман постепенно редел, поднимался выше,

открывая взору полную картину разрушений. Я будто попал в один из тех

фантастических фильмов о Конце Света, Армагеддоне, или о мрачных временах после

ядерной войны.

Прошел через двор и тут заметил первые признаки настоящей беды. На детской

площадке лежало несколько трупов. Мужчины и женщины, дети. Тела в необычных

позах, изломаны и искорежены. Вместо одежды рваные лохмотья. Кожа серая, почти

черная. На лицах застыло выражение невыносимой боли и страха. У некоторых людей

громадные рваные раны, словно их покусали собаки. Из разорванных животов торчали

почерневшие кишки, органы.

Ужасная вонь забилась в глотку и нос. Я охнул, прикрыл лицо руками и поспешил

убежать подальше. Но скрыться от вида смертей не смог. По неизвестной причине

двор оказался забит мертвецами. Трупы лежали в подъездах, висели в рамах

разбитых окон.

Я захрипел от ужаса, молнией метнулся в следующую арку.

Болезненные спазмы доконали желудок. Я остановился, согнулся пополам и вырвал.

Вытер рот тыльной стороной ладони, немного отдышался.

В следующем дворе мертвецов гораздо больше. Перед глазами мельтешили оскаленные

рты, серые безжизненные лица, засохшие лужицы крови. Несколько часов назад тут

творился форменный Ад. Вонь заставляла кружиться голову, сводила с ума. Я

постарался не смотреть на трупы, ускорил шаг. Быстрей домой! В тепло и

безопасность комнаты! А потом быстрый сбор вещей, сбережений, и поминай как

звали…

— Что будет потом, Елистрат? — каркнул я.

— Ничего, — сердито фыркнул домовой. — Навии дожрут людей, несколько недель

город будет постепенно разрушаться. А потом растворится, уйдет из нашего мира.

Я почувствовал мелкую дрожь возле уха, скосил взгляд. Домовой сжался в маленький

мохнатый шарик. Опасливо оглядывался по сторонам, прижав острые ушки к голове.

Нервно теребил длинную бороду и трусился в ознобе.

«Боится, — дошло до меня. — Да что там… Едва сдерживается чтобы не заверещать от

страха».

Мысль о трусости Елистрата придала сил. Инстинкт защитника и охотника отрезвил,

заставил расправить плечи.

Я скользнул в транс. Но тут же застонал от удивления и злости — потоки энергии в

теле изломаны и исковерканы, многие вообще потухли. Шарик золотистого света

маленький и слабый. Битва с «храмовцами» не прошла бесследно. Прогресс,

достигнутый за несколько дней занятий и обучения свелся на нет. И кто знает, что

со мной сотворили после потери сознания. Возможно, окатили излучением или

вкололи какую-то гадость, чтобы ослабить, держать под контролем. Теперь придется

опять медитировать, выравнивать схему, пульсации. Но на это уйдет много времени…

Мне все-таки удалось почерпнуть немного энергии. Срастил поврежденные мышцы,

обогрел тело и вдохнул бодрость. Сразу ощутил себя намного лучше. Туман в голове

рассеялся, прошла тошнота и боль. А что делать с остатками?..

На глаза попался большой грузовик. «Камаз» с крытым фургоном стоял у подъезда

одного из домов. Тент сзади откинут, из темного нутра проглядывали силуэты

мебели, которую так и не успели разгрузить. Сам автомобиль представлял плачевное

зрелище. Краска облупилась, кабина — ржавый бесформенный коробок. Одна ось

сломана. Грузовик неуклюже наклонился, словно поверженный мамонт.

Моя мысль потянулась к машине, ощутила крепкую сталь, еще живой мощный мотор.