Тотем Козерога
Шрифт:
— Да так… — пробормотал я и подарил ему лучезарную улыбку. — Все о том же…
Оглянулся через плечо и осмотрел крылья. Хорошие, белоснежные и плотные –
перышко к перышку. Размах метров десять. Можно сделать хоть комариные, важен не
размер, а суть. Но я не удержался от соблазна покрасоваться. Погнутые и
изломанные доспехи скукожились и осыпались с тела как шелуха. Обнажился
мускулистый торс, кожа гладкая и загорелая. На груди перекрестье ремней,
вычурный
серебряные браслеты.
Как символично, — промелькнула ироничная мысль. — Беспомощная гусеница
превращается в бабочку или мотылька…
Взмахнул крыльями, пробуя силу. Воздух загудел, брызнула водяная пыль. Хорошо,
теперь пора домой…
Оглянулся на демона. Платон пришел в себя и с яростным ревом бросился вперед. Я
улыбнулся и пошевелил пальцем. Перед монстром соткалась стена из серого тумана,
задержала и оттолкнула могучее тело. Окружила, превратилась в мутный мыльный
пузырь. Я подошел и потрогал рукой — твердый и холодный как стекло. Стер капли
воды и заглянул в махонькое окошко.
По глубокому синему небу плыли белые острова облаков. В мягких пушистых сливках
виднелись стремительные силуэты крылатых людей. А внизу, по бесконечному полю из
одуванчиков метался краснокожий демон. Бессильно завывал, грозил небу и рыл
землю в тщетной попытке найти выход из залитого ласковым солнечным светом рая.
Подчиняясь мысленному приказу, мыльный пузырь сна-тюрьмы поднялся в воздух.
Повисел, словно в раздумьях, а потом рухнул в разверзшуюся в каменной плите
дыру. Я посмотрел наверх, пронзил взглядом десятки тысяч похожих шариков. Пора…
Подпрыгнул и рванулся в необозримую высь сквозь время и пространство, сквозь
теплые детские сны и холодные кошмары…
Пробуждение давалось очень тяжело. Холод давно выстудил тело. Сердце стучало
тяжело и неровно. Но ощутив присутствие разума, встрепенулось, обрадовано
заколотилось. Сознание медленно вынырнуло из океана грез, тьмы и забытья,
стряхнуло оковы крепкого сна. Я почувствовал ветер, услышал чьи-то обеспокоенные
голоса. Сквозь веки пробился первый слабый лучик света.
Начавшее угасать тело приводило себя в порядок, будто домохозяйка, ожидающая
гостей. Я задрожал и выгнулся. Не удержался и застонал.
— Приходит в себя! — послышался изумленный возглас. Голос странно-знакомый,
женский, но удивительно приятный.
— Слава богу! — раздался второй, хрипловатый и скрипучий, старческий. — Я уж не
надеялась!..
— Я же говорил, что выдюжит! — послышался еще один,
немного сварливый. Домовой — вспомнил я. — Крепок молодец! Боги силушкой
богатырской не обделили!
Голоса слились в неразличимый гул, затем вновь раздробились.
— …как он сумел, ведь колдун…
— …я ж говорю — крепок и дюж, а вы не верили…
— …девочки, что делать?..
— …надо убираться, а то нарвемся на Охотника… скорее…
— …да-да, поднимайте его, поднимайте… понесем на себе…
— А выдержим?..
— Есть выбор? Никуда не денемся. Не все ж мужикам нас таскать. Взялись,
девочки!..
— …осторожней, не тумбочку тягаете…
— Быстрее! Я чую — Охотник рядом, идет по наши души…
— Нужны мы ему? Жратвы в городе, небось, хватает…
— Ему все нужны, он на запах Силы ориентируется. А мы для него как мутанты из
Чернобыля для счетчика Гейгера. Поэтому пошевеливаемся, если не хотим пойти
демону на ужин!..
Меня подхватили десятки рук, крепкие пальчики уцепились в одежду. Вроде бы стою…
Или нет?.. Взглянуть бы вокруг, но веки настолько тяжелые, что надо приподнимать
лебедками. Тело нехотя меняло позу, мышцы взрывались тянущей болью, суставы
скрипели и хрустели как несмазанные шарниры. В голове муть — я так и не смог до
конца разорвать оковы беспамятства. Слышал и чувствовал, но способность
реагировать временно атрофировалась. Несколько минут ушло на то, чтобы осознать
— я вырвался из зазеркалья и вернулся в реальность. Нахожусь, скорее всего, в
Славгороде. Рядом Елистрат и много людей, но они друзья, волноваться не стоит.
В конце концов, я сумел приподнять веки. С удивлением огляделся. Над головой
темное небо и светящиеся облака. Ночь… да-да, помню. Я выбрался из темницы
«храмовцев» шел по городу. А в подъезде дома потерял сознание… Теперь почему-то
находился на крыше. Невдалеке виднелись знакомые девятиэтажки, верхушки тополей.
Вокруг множество незнакомых женщин: совсем молоденькие и чуть постарше,
несколько среднего возраста и даже одна согбенная сухощавая старуха. Они
суетились и ругались, общими усилиями придали мне вертикальное положение.
— Кто вы?.. — простонал я.
Против ожиданий услышали. Воцарилась тишина, на меня обратилось множество
взглядов. На лоб легла маленькая ладошка, прошлась по щеке, зарылась в волосы. Я
оглянулся и утонул в прекрасных глазах. Красивое неуловимо неправильное лицо
оказалось рядом, мягкие волосы пощекотали ухо. Полные губы раздвинулись в теплой