Тотем Козерога

Джевага Сергей

хихикнула, поманила крючковатым пальцем.

— Мой герой! — прошамкала она беззубым ртом. — Возвращайся быстрее! Я буду тебя

ждать!..

— Ага, — кивнул я. — Да, жди-жди…

Нарочито медленно вышел в коридор, осторожно прикрыл дверь и привалился к стене.

Сердце стучало гулко и страшно. Кожу осыпало колючей изморозью, по спине стекали

целые реки холодного пота. Меня сотрясало от омерзения и ужаса, потом от

облегчения — слава богу, не купился. Иначе…

бррр… представлять не хочется,

стошнит. Ведь знал, чувствовал!.. Интуиция не обманула, подсказала, где

подстерегает очередная иллюзия.

Я прокашлялся, унял дрожь в пальцах. Угрюмо осмотрелся по сторонам — узкий

погруженный в полумрак коридор. Далеко слева светлое пятно. Оттуда доносились

голоса, музыка. Справа — темно и тихо. Я бросил взгляд на дверь, передернул

плечами и буркнул со злостью:

— Косметика зло! Вот и доверяй им теперь…

Вышел на середину коридора, задумчиво почесал щеку. Свет и голоса привлекают. Но

как показала практика, неожиданные поступки являются самыми правильными. Что ж,

мы темноты не боимся… Точнее боимся, но виду не показываем. Поэтому, вперед — к

свершениям и подвигам!..

Я решительно пошел направо. Тьма настолько непроглядная и густая, что казалось,

будто плыву в безвоздушном пространстве где-то на окраине галактики. Лишь шум

шагов, твердый паркет под ногами и легкий ветерок внушали уверенность. Я

выставил руки — не хватало споткнуться и расквасить нос — брел осторожно и

медленно.

Метров через пятьдесят коридор закончился, ладони уперлись в гладкую

лакированную поверхность двери. Я нащупал ручку, немного приоткрыл и прислушался

— тихо. Отворил шире и зашел.

Еще одна комната. Из небольших окошек падал мертвенный серебристый свет. Вокруг

силуэты мебели — столы и стулья, тяжелый как носорог комод, какой-то хлам. Нос

уловил запахи пыли и сырости. Скрипели рассохшиеся половицы, хлопала рама окна.

Я повертелся на месте, подошел к столу и пошарил рукой. Пальцы окунулись в

мягкое покрывало пыли, нащупали склянки, гладкие палочки. Зашуршала бумага, от

прикосновения рассыпалась на сотни ломких кусочков.

Тут давно никто не живет, — дошло до меня. — Забросили… И не похоже, что

помещение относится к предыдущим…

Громкий и угрожающий скрип ударил по нервам. Громыхнуло, в воздух взвилось

облачко пыли. Я подпрыгнул от испуга. Резко развернулся и успел заметить, как

захлопнулась дверь в коридор. Проем поблек, словно замазали краской, растворился

в стене.

— Чудесно! — прошептал я. — Опять ловушка…

Подошел и провел ладонью. Поверхность шершавая и ломкая. Из-под

пальцев сыпалась

штукатурка, рассохшаяся побелка. Ни намека на то, что здесь была дверь.

Яркая и кусачая мысль заставила броситься к окну. Картинка статичная, словно

рисунок в детском альбоме: темное подворье, строения, скорее всего сараи,

деревья, покосившийся забор и полная луна в небе.

За спиной раздался тихий шорох, топот маленьких лап. Я закусил губу, осторожно

оглянулся. Пусто и безжизненно, рассохшаяся мебель, пыль и мусор. Показалось?..

Периферийное зрение уловило стремительное движение, уши вновь различили

шуршание. Я прижался спиной к стене и затравленно огляделся. По лбу побежала

одинокая капелька пота, обогнула ресницу и прижгла глаз едкой соляной кислотой.

Я затаил дыхание. Вроде бы ничего опасного…

Ожидание растянулось минуты на две. В ушах нарастал шум, меня замутило. И в тот

момент, когда уже устал ждать, вторично послышался шорох. На столе, среди теней

и пыли появился черный комочек. Пискнул, завозился. Подобрал кусочек бумаги и

заскрипел зубами.

Маленькая безобидная мышка — осознал я. Выругался вполголоса и проклял грызуна –

из-за мелкой тварюжки чуть удар не хватил. Страх сменился бешенством.

Накопленное напряжение, усталость и злость искали выхода, жаждали крови. Я

рванулся к столу и занес кулак, оскалился в злорадной улыбке… Но не ударил.

Запнулся, опустил руку и сделал шаг назад, потом еще один. Глаза мыши — красные

светящиеся точки похожие на светодиоды — равнодушно следили за мной. В их

глубине сверкал исковерканный разум, холодный и расчетливый, чуждый всему

земному и человеческому.

Грызун повел носом и шевельнул усами. Успокоился и принялся чистить мордочку.

Справа зашуршало. На подоконник выбралась другая серая воровка. На полу я

разглядел еще три пары алых точек. Мыши не двигались, сверлили холодными

взглядами и чего-то ждали. Мне стало не по себе, в душе колыхнулась серая мантия

страха. Я поежился, под прицелом светящихся глаз попятился к выходу. У сельских

домов простая планировка, надо преодолеть всего несколько метров…

Шуршание раздавалось уже со всех сторон, в подполе писк, шевеление. Мыши

выныривали из неприметных норок, дыр. Забирались на шкафы, столы и диваны.

Темнота расцвела россыпью красных огоньков. У самого выхода я не выдержал,

развернулся и бросился прочь. Выбил плечом ветхую наружную дверь, вылетел во

двор и побежал со всех ног. По щекам скользнул мягкий холодный ветерок, голова