Тортоделка
Шрифт:
Взял телефон.
— Герман? Я соврал, — проронил без тени сожаления и вслед изложил всё произошедшее. Мужчина слушал, не перебивая и ни в чём не обвиняя.
— Спасибо, что позвонил, — в голосе уловил благодарные нотки. — Я сейчас приеду за ней.
Когда Гера возник перед больной, Вика в недоумении уставилась на меня.
— Ты бы мог просто попросить, — проговорила глухим голосом.
— Герман, прости, — повернулся к её мужу. — Можно я ей кое-что скажу? Лучше наедине.
Мужчина явно нахмурился, но сдержал эмоции. Покорно кивнул и
— Тебе нельзя здесь оставаться. Он твой муж и имел право знать, где ты…
— У него всегда больше прав и оправданий, чем у меня, — пробурчала девушка. — Вы мужики вечно всё решаете за нас.
— Вика, ты мучаешь меня, — негромко проронил я. — Мне очень тяжело находиться с тобой и не иметь возможности сказать, что чувствую к тебе. — Осеклась, замерев. — Ты замужем… И мне от этого плохо, потому что муж не я. Я не буду тебе сейчас признаваться в любви, потому что это оттолкнет нас друг от друга. Я просто хочу не быть с тобой так близко, вдвоём, в четырех стенах, потому что уважаю тебя. Я твой друг, но хотел бы большего. И только, чтобы сохранить нашу дружбу, прошу сейчас уйти. Не дай мне оступиться и совершить ошибку.
Вика смотрела в изумлении, но, похоже, поняла всё. Кивнула.
— Я всегда приеду к тебе, если буду нужен, — слегка улыбнулся. — Мы друзья и ты по-прежнему дорога мне. Прости, что сделал это всё исподтишка, но постарайся понять.
Когда Вика покинула моё жильё, тоскливо осел на постель, которая хранила ещё след девушки. Коснулся подушки, вспоминая, как она спала на ней. Запомнил каждую чёрточку лица.
— Я кажется полюбил тебя, — проронил, представляя Вику перед собой. — И теперь не знаю, как с этим быть.
И снова…
Вика
Снова молчание, но на меня оно никак не действовало. Слабость от температуры продолжала владеть телом, а в душе ныло от изречений Миши.
Сначала Савва, теперь он. И впервые в голове что-то представлялось, что-то неосязаемое и приятное. Нет, представить себя в руках Миши не могла, но то, что он рядом и его взор смотрит на меня, явно успокаивало и прогоняло чувство одиночества.
В дом вошли так же молчком. Поднялась наверх и замерла на пороге гостевой.
— Вик? — Гера оказывается шёл следом. — Чего ты? Проходи.
Мягко подтолкнул. Вошла. Муж расправил освеженную постель, потом вернулся ко мне и стал помогать снимать одежду. Заботливо и чутко. Чувствовала его поддерживающую ладонь на спине.
— Давай ложись. Ты вся бледная, — довёл до кровати. Легла. Сел рядом, смотря в глаза, которые хотелось от него спрятать. — Прости меня…
— Не надо, — резко остановила его.
— Надо! — так же резко передернул Герман. — Тогда я не готов был обсуждать произошедшее. Но это нужно. Вика, во всём виновен только я…
— Почему ты сказал, что я изменила тебе с Маратом? — этим вопросом, наверно больше хотела ударить его, чем себя.
— Ты не изменяла, — лицо мужчины посерело. Да, милый, ты проговорился. — Лика инсценировала
— Застал?! — меня начало потряхивать от ожидания ответа.
— Он подсыпал тебе дурь. Точней Светлана. За это я её и уволил. Ты была не в себе.
— О боже, — в ужасе закрыла лицо ладонями. — Я спала с ним?! Акт был?! — повысила голос, требуя ответить.
— Я не знаю! — смотрит с сожалением. — Самого акта не видел. Вы просто лежали рядом. И я всеми силами хочу верить, что его не было.
С меня, словно сняли всю одежду и погнали голой по улице, полной народу. Унижение, оскорбление, посягательство на мою честь. Этот ублюдок раздевал меня, трогал и, возможно, сделал самое низкое по отношению к женщине.
— Это ничего не значит, Вик. Моё отношение к тебе не изменилось…
— Ты назвал меня ущербной… дефективной.
— Нет, нет, — он рванул меня с постели и прижал к себе. — Умоляю, забудь это всё. Это не правда. Я совсем так не думаю…
— "… то у пьяного на языке", — по щекам вновь бежали проклятые слёзы, от которых невероятно устала.
— Да, я постоянно делаю тебе больно. И просто с ума схожу от этого. Я не понимаю, как оградить тебя! Просто тупой придурок! Всё время делаю всё не так, но я очень хочу научиться. Хочу стать, наконец, твоей опорой. — Взял моё лицо в ладони, заставляя смотреть на него. — Послушай. Давай уйдём из ресторана?! Кондитерская почти готова. Давай займемся ей основательно?! Забудем обо всем, что произошло? Начнём сначала! — гладил по лицу, целовал щёки. — Пожалуйста! Нам больше ничего и никто не будут мешать. Я хочу семью, детей, тебя…, - начал осыпать лицо поцелуями.
Всё, что он говорил, безусловно, вновь согрело душу, но мне больше не верилось в хороший исход. Все мечты, планы стали призрачны и давно несбыточной мечтой. Все попытки, что мы делали так и ни к чему не привели, кроме боли и разочарования. Снова агония, чтобы спасти нас.
Заключил губы в поцелуе, гладил волосы, прижимал к телу. Под слабостью болезни и от потери душевных сил плетью пребывала в его объятиях. Усталость! Моральная и физическая…
Я чувствовала его желание. Ощущала, как держит так, словно могу ускользнуть от него сквозь пальцы. Он испугался? Испугался, что оставила его?
Губы спустились ниже. Шея и плечи усыпаны его ласками, крепкие руки сжимают грудь, талию… Нет!
— Гера, — позвала еле слышно. — Не надо! Не сегодня… пожалуйста.
Остановился. Держит мою ослабленную голову в своих ладонях.
— Прости… Ты права, — преосторожно уложил в постель. — Я перестал себя контролировать. Отдыхай. Теперь всё будет хорошо… Ты увидишь, — улыбнулся и чмокнул в нос.
Я не верила ему, но всё равно стало легче. Мы всё ещё вместе.
Брак — это вечная война характеров, воспитания, ошибок. Будут светлые дни и темные ночи. Мы только учимся быть семьёй и проступки неминуемы. Я готова преодолеть их ради него и он, похоже, тоже. Боже, молю, не дай нам больше оступиться.