Тортоделка

Grozd Evgesha

— Да как ты смеешь?! — взвизгнула она. — Такими вещами разве шутят?

— Ой, без лишних децибел, — сморщился от противного звука. — Я имею право сомневаться. Ты ведёшь себя вызывающе, всегда идеальна, никаких изменений в фигуре, настроении. Даже комната, — жестом пригласил осмотреться. — Ребёнок это новая веха в жизни женщины, а у тебя ни единого намека, что ты готовишься быть матерью. Ни соответствующего журнальчика, ни дряхлой книженцы. Про детские вещицы и сувенирчики вообще молчу. Ведь это ответственность, но ты по-прежнему шатаешься по барам и одолеваешь

на работе меня. Ты сама ещё ребёнок, но никак не будущая мамаша.

— Я буду матерью твоего ребёнка! А если продолжишь оскорблять меня и дальше, то лучше катись отсюда, — обиженно сцепила губки.

— Понял, — развернулся и твёрдым шагом направился к дверям.

— Гера! — Вихрь обогнал меня и перегородил собой выход. На девушке был бордовый пеньюар из шёлка, который вновь выгодно и сексуально подчёркивал женские изгибы. Смотря на это всё, впервые осознал, что во мне нигде не дрогнуло. — Я до сих пор не могу смириться, что нас больше нет. Ведь мы же Гера и Лика!

— Ты заставила меня с этим смириться ещё два года назад. Пора бы и тебе начинать, — дрогнул уголком рта.

Девушка шагнула ко мне и обвила шею цепкими руками. Лица оказались на одном уровне. Сладкий рот девушки приоткрылся, зазывая на поцелуи. Взгляд чёрных глаз вновь пытался поработить.

— Ты не смирился, — проворковала Лика, томно выдохнув. — Я чувствую, как ты реагируешь на меня. Вижу, как ищешь в толпе. Как раздеваешь одним взглядом.

Блять! Стало тошно, но переубедить её в обратном просто обязан.

— Да? А сейчас? Что во мне ты ощущаешь сейчас?

Лика прижалась бёдрами к моим и за затылок настойчиво потянула к себе. Коснулась губами сначала моей щеки, потом уголка губ, плавно уйдя в поцелуй, старалась проникнуть языком внутрь. Я, честно, ждал своей реакции, но тот знакомый трепет и вожделение, всплекс желания заволакивающий разум и мысли — отсутствовали. Меня касалось просто тело, которое не вызывало эмоций. Пусто!

Она остановилась и глянула на меня, оценивая.

— Спасибо, — произнёс я, чувствуя внутри себя небывалую радость. — Я сейчас, похоже, ещё больше убедился, что ты мне полностью безразлична, — расплылся в счастливой улыбке и, обхватив голову девушки руками, затяжно чмокнул в лоб. — Ура!

Отодвинул Лику со своего пути и помчался прочь. Поймал на улице такси и, назвав свой адрес, погрузился в своё открытие, которое нужно отметить фейерверками, гуляньями и сделать красным днём календаря. Мой новый день рождения!

Дом встретил тишиной, как и комната. Так не должно быть. Здесь всегда была моя жена. Моя Вика. Она сидела на кровати и ждала меня. Увидев на пороге комнаты, всегда ласково улыбалась и принимала в свои объятия, когда падал уставший на супружеское ложе.

Вот и сейчас рухнул на постель и рефлекторно сжал подушку жены, вновь втянул запах, который с каждым днём становился слабее. Нет! Я не дам ему исчезнуть! Теперь он стал частью меня… Моей новой жизнью!

Вика

Его слова дёрнули за жилу совести. Это и правда слишком мерзко. Да, были обиды, было часто

больно, но и он немало сделал для меня. С горем пополам, но Гера старался создать наш мир, нашу семейную идиллию, несмотря на общий негатив.

Наше свадебное путешествие, его подарок на свадьбу останутся для меня самыми счастливыми моментами в жизни. Я не имею право это перечёркивать. Любимый искал меня, переживал, пока я делала глупые и несправедливые по отношению к нему выводы. Дура! Ты полная дура, Вика!

Хотелось сквозь свою немощность бежать по длинному коридору, чтобы догнать мужа. Не отпустить. Всё объяснить. Но лишь смотрю на стоп-сигналы автомобиля и как он выезжает со двора больницы.

Нет! Пожалуйста, остановись! Стой! Паника наполняет грудную клетку, нехватка воздуха от быстрой и непривычной ходьбы. Судорожно вцепилась в двери. Хочу крикнуть имя мужа, чтобы услышал, но в этот момент две пары рук хватают меня сзади и не дают догнать супруга. Сильные и властные руки берут в колыбель объятий моё ослабшее тело и крепко прижимают к себе. Слёзы туманят взор, а силы окончательно покидают.

Он уехал… Оставил меня здесь одну. И только я во всем виновата.

Миша уложил обратно в больничную койку. Истерика рвалась наружу и адская боль в грудине мешалась с психилогической.

Он ушёл! Ушёл! Ушёл! Из-за меня!

Подсознательно ощутила травму кожи в сгибе локтя. Сознание маятником кружило мысли и картины.

Он ушёл! Навсегда?!

Ласковое и мягкое касание лица и волос. Принудительно ложат на подушку…

— Всё… тшшш, — мужской голос и поглаживание ладони.

Сознание и мысли ушли в круговорот. Боль утихла. Стало спокойно, и я погрузилась в темноту. Этот насильственный сон помог лишь телу, а не эмоциям. В дрёме, плача, бегала по улицам и каким-то зданиям и коридорам, ища его. Все встречные пожимали плечами и с сочувствием провожали меня. А я снова бежала, ища того, кого потеряла.

Проснулась от приятного поглаживания по руке. Открыв веки, не поверила своим глазам — рядом на стуле дежурила Таня.

— Всё равно не сбежишь от меня, коза! — улыбнулась подруга. Радость накрыла с лихвой и снова проклятые слёзы побежали из глаз. Потянула к ней сиротские руки. Татьяна осторожно обняла меня. — Сучка ты косоголовая, — голос девушки дрожал от переполненных чувств. — Я тебя даже на том свете найду ведь. Ну зачем тебя на трассу понесло, дурочка? Я поседела вся пока ждала о тебе вестей.

— Прости меня, Танюш, — пискнула в ответ. — Чёрт попутал. Я так виновата перед вами…

В палате появился Антон, скользнул по мне взглядом и улыбнулся.

— С добрым утром, инвалид, — прошёл к койке и широко улыбнулся.

Уже утро? Метнула взор в окно: резво светило солнышко и трещали птицы. Миша, похоже, ввёл мне седативное, и я проспала до самого утра. Знать бы, пошло ли это мне на пользу.

За появлением Антона ждала и Геру, но вход в палату был всё так же пуст.

— Мы приехали сюда вчера, — пояснил мужчина. — Ты спала, и мы решили остаться здесь. Михаил выделил нам койку-место.