Тортоделка

Grozd Evgesha

— Если он не выживет, мы вернемся к тому от чего пришли? — понуро посмотрел на Ярика.

— Не совсем, — покачал головой он. — Судмедэкспертиза подтвердила идентичность волос с Шестаковой и телефон Майорова действительно был у неё. Думаю этого достаточно, чтобы отложить слушанье дела на долгий срок. Но, если брат Риты очнется и скажет нам имя заказчика, то сухари вашей семье сушить не придётся.

— Думаешь заказчик всё же был? — беспокойство снедало душу.

— Он и остается нашей главной проблемой, за что как раз прокуратура и может зацепиться. Связать убийство Широкова с Виктором им раз плюнуть. Прокуратура знает, что он — родной отец Вики. Следы

протектора на кладбище от богатой машины. Всё можно вывернуть так, что твоя жена привезла Широкова туда для сделки, но его ждал сюрприз в виде Белуги. Выставить заказчиком Викторию им ничего не стоит. Равно как и убийство Шестаковой, как способ замести следы, снова при помощи родного отца. Поимку Виктории с поличным тоже можно выставить по своему. Против твоей жены ряд улик, а вереница обстоятельств вокруг — лишь отдельное для судьи дело.

— Хочешь сказать мою жену спасет от тюрьмы только повинная истинного убийцы? — в тихой панике смотрел на Калина.

— В идеале. Слушай, я давно уже верю твоей жене не только потому что я — не слепой котёнок, но и потому что столько нелогичного в одном стакане просто быть не может. Мы докапаемся, обещаю. Теперь для этого у нас больше времени.

— Спасибо, — благодарно кивнул.

Караулить пробуждение моего бывшего охранника остались в больнице. Мне полагалась обработка небольших ран на лице от осколков стекла, а Ярику перебинтовывали подбитую в драке голову.

— Не думаешь позвонить жене? — Калин с интересом смотрел на меня.

— Лучше пусть увидит всё, когда вернусь. С ней сейчас Миша.

— Дементьев? — скривился следак. — А если уведет?

— Она давно уже не моя и не хочет быть ею, — проронил с горечью.

— Поэтому толкаешь в объятия другого? — вскинул вверх брови.

— Я просто отхожу в сторону, как она того хочет. Может быть, испытав в жизни объятия другого, она сможет принять верное решение.

— Герман, — мужчина повысил голос. — Ты действительно такой дебил или так искусно прикидываешься? Это твоя женщина! Она может тебя ненавидеть, но любить до безумия. Бабам не нужны наши нюни и благородство. Она хоть и злиться, но ей необходим владелец, обладатель и завоеватель. Вспомни, чем ты смог покорить её. Явно не теперешней благовоспитанностью. Да, ты может там и наворотил херни, не знаю, но на то мы и любимые их придурки. Мы делаем шаг назад и два вперёд. Идеальные принцы только в сказке, а в жизни эти идеальные благовоспитанные парни потом рогатые ходят, потому что не умеют чувствовать своих баб и начинают принимать их, как обыденность.

Потерял дар речи от его тирады и, раскрыв рот, пялился на него.

— Твоя похоже не скучает в браке с тобой.

Калин понуро опустил голову, что-то перебирая в уме. Гримаса лица приобрела болезненный вид.

— Я убил всех родных своей жены. Сына, мужа… Изнасиловал её и сжёг дом. Как думаешь, почему она стала после этого моей женой?! — в шоке смотрел на него. — Потому что я не сдался. Я много лет вымаливал её прощения, жертвовал всем ради неё, всё время был рядом, когда она люто ненавидела меня, гнала и даже пыталась убить. Я сделал возможное с невозможным, чтобы не просто получить прощение, но и добиться её сердца. Я шёл напролом, терпя унижения и ненависть в свой адрес, но добился желаемого. Оля стала не только моей женой, но и верной подругой и до безумия любимой женщиной. Ты напомнил мне меня. К счастью, без такого дерьма за душой. Поэтому не вздумай даже выпускать любимую из рук. Борись за неё до последнего. Поверь она этого хочет и ждёт, потому что давным-давно

выбрала тебя. И всё, что она говорит тебе сейчас всего лишь бабская херня, для набивания цены.

Последняя его фраза вызвала усмешку. Сказал, как отрезал. Мудрец, бля!

За горячей беседой не заметили, как к нам спешит главный хирургического отделения.

— Шестаков пришёл в себя, — сообщил он победно-взволнованным тоном.

Через несколько минут, одетые в стерильную одежду, возвышались на койкой пострадавшего. Интубационная трубка во рту нам не помощник. Роман водил глазами по нам и издавал нечленораздельные короткие звуки.

Калин четко и громко представился и, как можно более учтиво, огласил цель нашего визита.

— Вам угрожает опасность. Мы можем вас защитить. Вы готовы сотрудничать с нами?

Парень начал нервно елозить по постели.

— Всё хорошо. Вы сейчас в безопасности. Вы помните, что произошло?

В ответ он начал водить свободной от капельницы рукой в воздухе.

— Нам нужно знать, кто заплатил вам с сестрой? Чистосердечное признание и содействие полиции сейчас вам на руку. Не дайте сесть в тюрьму невиновному.

Шестаков продолжал выкатывать глаза и рисовать, что-то в воздухе.

— Карандаш с бумагой, — пришло на ум только это. — Он при всём желании тебе не ответит.

И я вылетел из реанимации в поиске. Нашёл канцелярию на посту медсестры. Вернулся к пациенту и с горем пополам всучил ему карандаш в ладонь.

Мужчина, уняв возбуждение, начал, не глядя, выводить на бумаге буквы:

"Где Рита?"

Сказать ему об этом сейчас стало жутко не по себе. Отступил от койки, неуверенно глядя на Калина.

— О вашей сестре чуть позже…

В ответ парень яростно застучал карандашом по бумаге, требуя немедленного ответа. Ярослав сглотнул, понимая, что разговора не получится.

— Я сожалею. Она погибла, — скорбно проронил следователь.

Рома взвыл и замолотил рукам о кровать. Чёрт! Это нехорошо!

— Роман. Убийца вашей сестры мёртв, но не все понесли наказание. Помогите нам! Не дайте убийце избежать суда!

Мужчина начал хрипеть, периодически пропуская выдох. Вновь надавил карандашом на бумагу, ведя волнообразную линию, которая ушла в резкую зигзагообразную и оборвалась.

Модульный монитор пациента издал резкий пищащий звук. В реанимацию сразу же влетели врачи. Я успел лишь схватить бумагу с постели.

— Код "синий"!

Медики в быстром и чётком ритме завальсировали вокруг больного, а нас живо выставили за дверь.

В коридоре взглянул на бумагу, потом с досадой протянул Ярославу.

— Да уж. Это мало что нам даст. "ШИ", "МИ", "ЛИ", — Ярик, устало выдохнул и вернул мне клочок. Осел на скамейку у стены. Мне оставалось лишь понуро опуститься рядом и ждать вместе с ним.

Бригада реаниматологов покинула бокс меньше, чем через четверть часа. К нам приблизился главный хирург с сожалением на лице. Я невольно поднялся на ноги, смотря на него с угасающей надеждой.

— Чёрт! — Калин испустил звук досады и негодования, предвидя вердикт.

— Сожалею. Остановка сердца. Мы сделали, что могли, — уронил хирург и неслышно удалился, давая нам возможность осознать этот несправедливый пинок судьбы под наш зад. Опять!

Твою мать! Яростно зарычал и вписал кулак в стену.

Как страшный сон

Герман

Когда ступил за порог докторской квартиры, тут же получил уведомление, что Вика спит.

— Болтали до утра, подружки? — сдвинул брови.