Тортоделка
Шрифт:
— Яр, — Оля сладко шептала моё имя. Вижу, как её руки комкают простыни. Утопила вскрик наслаждения в подушке и свела крепко бедра. Женская фигурка дергалась подо мной в экстазе, а я нежно целовал и гладил любимую по спине, помогая пережить пик. — Люблю тебя, — выпалила Оля, растекаясь по ложу.
Перевернул супругу на спину и продолжил слияние, лаская в этот раз груди и упиваясь мягкими губами. Знакомое и желанное напряжение сковало низ живота, сладкой болью сосредотачиваясь в мышцах.
— Да, любимый, — подбадривала Оля и её ладошки оттягивали кожу на моей спине.
— Люблю тебя, — выдохнул опустошенный и счастливый.
— Вот теперь точно с добрым утром, — Оля слегка засмеялась.
— Ещё нет, — приподнялся на локтях и озорно посмотрел на жену. Смотрит вопросительно. Встал с кровати и потянул её к себе. Подхватил и посадил на бедра.
— Ярик, твоя рука, — испугалась любимая, напоминая мне о былых травмах.
— Там же где и всегда, — упрямо отмахнулся. — Мы сейчас важней. — И понёс супругу в душ.
— Ярик?! — Оля захохотала и крепче обняла меня ногами за талию, а руками обвила шею, накрывая мои губы жарким поцелуем.
***
В аэропорт приехал впритык, с удовольствием отметив нервное подергивание на лице Германа. Ничего я из-за тебя тоже вчера порядком понервничал.
Общаясь и анализируя этого парня, отчего-то разглядел в нём себя, а я же синхронно переквалифицировался в Вячеслава. Да, Герман не наделал в жизни столько дерьма, как я в его годы, но чем-то походил на меня. Амбициозен, уперт и бесстрашен. Бросился под пули ради жены и, несмотря на клевету, верит ей до последнего, пытаясь ценой своей шкуры обелить любимую. Похвально, но глупо, и я бы поступил так же.
В самолёте давал указания чего делать ему не разрешается.
— Дышать-то можно? — буркнул сердито мужчина.
— Через раз, — ответил тем же тоном. — Ордер на обыск, увы, липовый поэтому показать нужно должный уровень и быть слегка борзыми. Это их обезоруживает.
— Кого их? Я сомневаюсь, что охраннник и эта официантка сидят у себя дома и ждут нас с чашечкой кофе.
— Родственники! — закатил глаза. — Тебе биоматериал нужен был, верно? Чего паришься? Будь дело пустым, я бы не сунулся и тебя бы оберегать не было смысла. Сгонял бы без меня.
Бермуд приободренно вскинул на меня взор.
— Мы просто пороемся в их грязном белье?
— Можно и так сказать, — данная фраза меня всегда бесила. — Предпочитаю говорить "обыск".
Герман скривился в ухмылке и замолк. Отлично. Теперь могу подумать.
Шестаковых нет в городе. В этом я был уверен, но наличие дополнительных улик в пользу Виктории имели большой вес. По правде сказать, любой другой следователь на моём месте довольствовался бы получеными фактами, но лишь я любил смотреть на ситуацию со всех точек зрения и под миллионами ракурсов. О внутренней чуйке на убийцу и говорить нет смысла, потому что рыбак рыбака видит из далека. Эта тортоделка не могла так высококлассно спланировать убийство парня, а потом взять и провалить так бездарно. Такого не бывает.
Второй труп предположительного соучастника выбил из колеи, а след протектора сводил всё к серьёзному и хладнокровному подходу. Убийца сделал
Такси припарковалось возле светлой новостройки, и консьержка живо отозвалась на появление полиции.
Звонка мы не услышали, потому достаточно громко постучал в дверь. Тишина. Тихий шорох.
— Полиция! У нас ордер на обыск! — в квартире стало чуть живее и дверь блокированная цепью приоткрылась. Показался испуганный женский глаз. Сунул в образовавшуюся щель документ. — Прошу оказать содействие в…
— Но я не хозяйка, — проблеяла женщина.
— Не хозяйка?! — в груди натянулась струна досады.
— Д-да. Я — квартирантка.
— И как давно снимаете? — кашлянул и продолжил другим тоном.
— Семь лет.
— Хозяйские вещи есть в квартире? — вклинился Герман и тут же удостоился моего сердитого взора.
— Только кухонный гарнитур, да встроенные шкафы, — помотала головой квартирантка.
— Оплату как производите? Хозяева приходят с проверкой? — что же пойдём по следу дальше.
— Нет. Потому и живу так долго. Мне нравится, — женщину озарила благодарная гримаса. — Хозяева не лезут, а оплату перевожу им на банковскую карту.
— На карточку? Очень удобно, — довольно осклабился. — Вы не могли бы дать её номер.
— Безусловно, — кивнула женщина…
Идя прочь из двора Шестаковых, терпел кукареканье Бермуда:
— Нужно было войти и поискать. Хозяева всегда что-нибудь да оставляют в своих жилплощадях. На балконе или в антресолях. Кладовки… — Пока мужчина причитал, я отправлял данные статисту. — Ярослав, куда теперь?!
— Не знаю как ты, но я бы съел чего-нибудь, — прогулочным шагом направился по улице, включая на телефоне приложение-путеводитель и вводя название города.
— Мне ничего не залезет сейчас в рот, — буркнул он.
— Ничего страшного, аппетит приходит во время еды. Ну или на меня посмотришь.
— Боюсь из-за меня у тебя несварение будет, — ехидно усмехнулся Герман.
— Ты не высшее зло, справлюсь, — оскалился я и, выйдя к проезжей части, вытянул руку, ловя попутку.
Приложение нагло соврало. Нифига тут не уютно, не вкусно и не по-домашнему. Или персона Бермуда действительно так влияет на моё восприятие? Герман всё же не отказался от кофе и бургера, и исподтишка посмеивался надо мной, пока я без энтузиазма ковырял вилкой в омлете.
— Вы проверяли машину Романенко Лики? — мужчина сосредоточенно смотрел на меня.
— Есть ли на колесах её дорогой тачки следы кладбищенской земли? Как ты себе это представляешь? Хрупкая девушка привезла своего подельника тире любовника на кладбище и там пырнула его ножом? Интересно, чем же она его заманила туда? Экстремальным сексом в плюс семь градусов на мраморных могилах? Жесть.
— Пырнуть ножом в печень много ума не надо, — насупился напарничек.
— Точно дело дураков. И пули в молоко для большей дурости, — кивнул скептически. — На кладбище шёл бой на выживание, а твоя рыжеволосая красотка не настолько хороша для рукопашной.