Тортоделка
Шрифт:
— Мы оба друг друга выбрали. И я больше не позволю ни тебе, ни себе сломать наш мир снова. Никто этого больше не посмеет сделать! Поняла! — с этими словами впился в её губы, поглощая в самый жаркий поцелуй, на который был способен, и уверенно направил жену к постели.
Ты останешься! Сегодня я пойду на всё, чтобы ты осталась! Навсегда!
Неправда
Вика
Поверила. Я никогда его таким страстным и нежным не знала. Это и правда наконец был наш мир. Его объятия и ласки
У нас не осталось ни сил, ни желания говорить о произошедшем сейчас. Просто, крепко обняв друг друга, уснули. Впервые счасливые и без лишних мыслей и терзаний, как истинная доза успокоительного.
Утро было таким же приятным и умиротворяющим. Из сна вытягивали нежные касания к вискам, лбу. Чувствовала, как он бережно и почти невесомо касается губами моего лица и плеч. В блаженой неге тонула в его объятиях. Как же не хочу, чтобы это заканчивалось. Словно именно здесь и в этой постели мы в абсолютной безопасности и стоит нам выйти из комнаты, то темные силы тут же сломают нашу идеальную сказку.
Шершавая ладонь прошлась по щеке.
— Доброе утро, родная, — поцелуй в висок, скулу и нос.
— М, доброе утро, — словно засмущавшись, проронила я и сильней прижалась к нему. — Давай, тут останемся.
— С удовольствием, — засмеялся он. — Ты больше никуда от меня не уйдешь. Не отпущу.
Подняла голову, чтобы увидеть своими глазами его лицо. Он абсолютно искренен.
— По правде сказать, не ждала от тебя такой реакции.
— Вика, я очень хочу забыть всё, что было до сегодняшней ночи. Прошу тебя, давай попробуем. Хочу, чтобы эта ночь нас наконец переродила, сделав единым целым. Ты — моя, а я полностью твой.
— Снова стать твоей женой? — спросила, колеблясь. Заметила в его глазах страх. — Мы тогда с тобой поспешили. Может в этом и была наша ошибка? Я поспешила сказать тебе "люблю", ты — жениться на мне. Ты хотел излечиться, а я верила, что я — твоё лекарство. Оно израсходованно. Я пустая оболочка…
— Но лекарство помогло. Вика, я понимаю, что причинил тебе немало боли из-за своей дурости, но я очень хочу измениться ради тебя, ради нашего малыша. Мне очень плохо и стыдно оттого, что творил. Ты многое отдала мне, позволь теперь это всё вернуть. Заново заполнить тебя. Я очень этого хочу.
Пока слушала ни на йоту не усомнилась в его словах. Этот месяц, живя с ним под одной крышей, многое заметила в нём. Он, действительно, очень старался ради меня. Проявлял терпение, когда кавалеры крутились вокруг да около, брал на себя весь груз работы в кондитерской, был всё время рядом в минуты опасности. Не колеблясь, бросился спасать от Виктора, даже в деле об убийстве Саввы делает всё, чтобы уберечь меня от тюрьмы.
— Как насчёт первых свиданий? — мысль в голову пришла внезапно. — У нас с тобой этого не было. Возможно, это неплохой способ узнать друг друга заново?
— Может
Засмеялась в ответ, уткнувшись ему в грудь.
— Это видимо тупик.
— Неправда, — в пряди волос скользнули его пальцы. — Я понял тебя. Не будем торопиться. Сам так же думаю. Сегодняшняя ночь просто отправная точка, согласна?
Кивнула и получила в ответ сладостный поцелуй. Раз, два… И смеясь, вновь растворилась под ним.
Выползать из постели так и не стали. Еду готовила прислуга, а ноутбук крутил любимые фильмы. Только под вечер вышли в сад, чтобы немного подышать свежим воздухом. Солнце уже почти опустилось за горизонт, оставляя за собой алый закат в небе.
Гера вёл меня вдоль аллейки, где, несколько месяцев назад, я так же прогуливалась с его отцом. На душе стало тяжело и тоскливо.
— Ты чего? — Герман сразу же уловил мою грусть.
— Мы с твоим отцом так же прогуливались здесь, — посчитала нужным напомнить ему о нём, словно проверяя. — Я скучаю по нему.
Гера двигался рядом. На лице отразилась былая боль, но в ней больше нет злобы, обвинений и обид.
— Я тоже скучаю, — муж притянул меня к себе и, остановившись, поцеловал в лоб и висок. Замер так, прижимая к себе. Слышу голос возле уха: — Он очень ждал этих прогулок с тобой. Часто рассказывал, как гордиться моим выбором. Папа чувствовал, что ему недолго оставалось, потому старался чаще быть с нами. Я повёл себя так, потому что мне было проще обвинить кого-то в его смерти. Я не хотел думать о том, что просто пришёл его срок. Что это он сам решил уйти, оставить меня впервые одного. Я ведь всегда чувствовал на себе его заботу, поддержку и любовь, а тут резко всего этого не стало. В тот момент мой плот в океане потерял огонь маяка и началась паника.
Заметила блеск слезы на краю его век и сильней прильнула к широкой груди, обвила руками.
Вернувшись в дом, приняла решение проститься на ночь. Обнимал, не желая выпускать.
— У нас свидания, — улыбнувшись, напомнила, хотя самой не хотелось его оставлять. Но снова с головой залазить в омут боялась, слишком мало на сердце осталось здоровых мест.
Герман зарычал и, собравшись с силами, разомкнул объятия.
— Завтра увидемся на работе, — отступила.
— Нет. Раньше. Я отвезу тебя, — настойчиво мотнул он головой.
— Буду готова в девять, — лучезарно улыбнулась и послала воздушный поцелуй.
— Лучше уходи скорей, пока не догнал, — Гера судорожно вцепился в перила лестницы. — Сладких снов.
— Спокойной ночи, — засмеялась и поспешила к себе.
Лежа, однако, в остывшей постели, снова мечтала под крыло мужа, но условие есть условие. Это нужно прежде всего мне.
Готова была в назначеный срок. На работе уже вовсю шёл процесс. Была немного удивлена, когда после завтрака, Герман не переоделся в рабочее.