Тортоделка
Шрифт:
— Казань? — я поморщился. — Далековато.
— Да. И кстати, Рита — брюнетка.
— Отлично. В ресторане есть её личные данные?
— В отделе кадров, — кивнул Бермуд. — У меня дядя управляющий отеля. Я попрошу и он вышлет мне на почту скрины её документов.
Окинул мужчину одобрительным взглядом, внутренне соглашаясь с его профпригодностью в деле сыщика. Не плох.
Дальнейший осмотр квартиры ничего не дал и мы покинули место убийства. Герман подбросил меня до главка.
— Советую вам вернуться к супруге и успокоить её, — произнёс
— Можно вас попросить? — Герман, нервно сжимал руль. — Сообщите мне, пожалуйста, результат сразу же, как просмотрите видеорегистратор.
— Хорошо, — понимающе кивнул ему. — От вас жду данные Шестаковой и вашего охранника, — невольно вздрогнул от вибрации сотового в кармане. — Калин.
— Поисковый отряд нашёл Широкова, — сообщил младший оперативник. — Точнее его тело с ножом в печени. В лесу близ кладбища Мамоново-Дальнее.
Звук больше похожий на свист исшел из моей груди. Дело набирает оборот, перерастая в большие масштабы. Не может обычная беременная кондитерша материализоваться в серийного убийцу. Хотя для серийного ещё недостаточно трупов.
— Сообщите, Феосову, что я еду в Мамоново, — и сбросил вызов. Посмотрел на Бермуда. — Широков найден мёртвым.
Напарничек
Вика
Больше ничего не чувствую — ни боли, ни унижения, ни стыда, даже усталости больше нет. Выжата до последней капли. Пусто.
Герман молча ушёл за следователем. Должна ли о нём думать? У него самого рыльце в пушку и это доказанный факт, а я вновь объект чьей-то ненависти. Хотя идентификация врага — просто не доказанный факт. Я знаю, что это Лика. Только она может думать так извращено и низко. Господи, как хочется кричать ей, чтобы забирала. Мне уже никто не нужен! Хочу покоя. Бери и уходи! Оставь меня!
Но то, что творится вокруг добивает и добивает. Секс с Саввой? Да что за бред?! Он мой друг, как брат. Господи! Это инцест, взять и переспать с ним. Люди, вы чего?! В груди всё покрывалось чернотой, гуще, чем гудрон. Едко, гадко и противно. И хуже всего, я по-прежнему верила, что Гера услышит меня, защитит и оградит. Поставит клеветников на место и будет рядом. Но его снова нет… Тишина.
— Привет, — голос от дверей под самый вечер моего одиночества. Миша! Я радостно засияла и потянула к нему руки. — Ты опять здесь?! Да, ты явно хочешь быть со мною рядом! — мужчина радостно улыбался и заключил меня в объятия.
— Миша, — максимум что смогла проронить и счастливо его обнимала. Хотелось вновь расплакаться в этих теплых и дружеских руках. Нет! Я обещала себе быть сильной.
— Почему не позвонила мне? — укоризненно смотрит на меня. — Прихожу на работу, а ту на те новости. Виктория Андреевна собственной персоны. Хотя, признаю, рад тебя видеть. Как ты и бойкий пацан?
— Пацан? — удивилась искрене. — Пол ещё неизвестен.
— Это будет мальчик, — озорно подмигнул. — У меня чуйка. Всегда угадывал.
Все
— Я готовый к сценарию из фильмов, ждал криков "Тужься, тужься!", и совсем обалдел, когда акушерка начала кричать роженице "Какай". Я извиняюсь…
— Почему именно это? — давясь смехом, вопрошала я.
— Потому что оказывается работают те же мышцы при походе в туалет. И когда кричат "тужься" роженица не всегда понимает как это. А вот как испражняются знают все.
— О мой боже! — Я весело хохотала, прося его перестать меня смешить иначе точно отвезут в родовое.
Именно за этим делом застал нас Герман. На его лице я не заметила презрения или ненависти, скорее какая-то тень напряженности и даже страха. Он натянул на себя дружелюбную улыбку и поздоровался с Мишей, пожав его ладонь.
— Заступил на службу? Это хорошо, — проронил муж. Взгляд его был отчужденным и обеспокоенным. — Миша, я могу тебя попросить?
— Да, — немного замешкавшись, ответил врач.
— Я должен отлучится на один-два дня, — перевёл взгляд на меня, отчего сердце вдруг обдало холодом. — Ты не мог бы присмотреть за Викой?
— Безусловно, — кивнул Михаил.
— Гера, куда ты? — внутри начала назревать паника. Неужели из-за того, что ему сказал следователь? Да, как ты можешь?! Возмущение стремилось возродить взрыв, но тут муж мягко взял мою ладонь.
— Миш, можно мы с Викой переговорим?
Дементьев немного вспыхнул, но благоразумно вышел.
— Гера, ты не можешь верить в то, что сказал Ярослав… Ты же знаешь меня…
Его рука коснулась моего лица, мгновенно отключив всё возмущение.
— Я никогда не сомневался в тебе, родная. История с моим братом тому доказательство. Ситуация приобрела другой масштаб. Если я не вернусь, через пару дней, переезжай к Мише, ладно?
— Герман, ты пугаешь меня, — я клялась себе больше не плакать, но эти слова вновь вызывают страх и ужас.
— Твоя основная цель благополучно выносить и родить нашего ребенка, моя — защитить вас. Не бойся, — улыбнулся и крепко поцеловал в лоб.
Нет, я не могу так. Он словно прощается со мной. Даже вверил Мише без малейшего зазрения. Поймал за ворот рубахи, не давая отдалиться. Смотрю впритык. Вижу любимые чуть припухлый рот, синеву глаз и межбровную складку. Напористо потянула к себе и прильнула к его губам. Жадно, страстно и всепоглощающе, словно срывая все печати и запреты, которые сама возвела.
Ответил. Так же горячо и пылко. Родные пальцы скользили по спине и затылку, прижимали к себе. Вновь вспомнила его тепло, крепость объятий. Боже, как же я скучаю. Ещё ни одному мужчине не удалось и близко встать рядом с тобой. Люблю тебя сильнее всего на свете, но больнее всего делаешь именно ты. Хочу вобрать в себя его запах, его прикосновения, как оголодавший нищий без его тепла и касаний.