ТОРРЕЗ. Книга 3
Шрифт:
— А что, у меня есть выбор? Вы моя последняя надежда устроиться по жизни. Артель единственный, кто не боится давать отпор Ордену. Я буду служить вам столько, сколько позволите, — склонила голову девушка.
— Отлично. У Артеля есть пункт вербовки в Бирмингеме. А ещё в Париже, Мюнхене, Флоренции, Барселоне, да и много ещё где, не заблудишься. Я напишу тебе несколько знакомых адресов. Объяснишь им ситуацию и добавишь, что ты от Торрез и Лайонхарта. Уверен, наши собратья не откажутся тебя выслушать, — сказал лев, расписав на салфетке несколько специальных мест приёма добровольцев в их организацию.
Эта
— Спасибо вам! Не знаю насчёт остальных, но вы и правда не такие, как о вас говорят в Ордене… — радостно сказала львица.
— А мы узнали много нового о гвардейцах. Быть может, когда-нибудь нам удастся и с другими твоими бывшими товарищами собраться за одним столом, да спокойно поговорить вместо привычного кровопролития, — доброжелательно сказала Дизз, поднимаясь со стула.
— Да, было бы неплохо… — улыбнулись девушка, искажая полоски крови, засохшей на щеках.
Она уже собралась уходить, когда к столу Кову и Дизз подошёл Вольф. Не успел он сказать то, что хотел, как львица остановилась и внимательно всмотрелась в его лицо.
— Вольфганг? — спросила она, вскинув брови.
Поймав на себе удивлённые взгляды товарищей, волк быстро отмахнулся.
— Вы, должно быть, обознались. Не думаю, что мы с вами раньше встречались.
— Может быть… простите, — сказала львица, уходя вслед за бывшими собратьями.
Вольф остался наедине с Дизз и Кову. Между ними тремя возникла неловкая тишина, длящаяся около минуты.
— Похоже, вы что-то нам недоговорили… — ехидно взглянув на волка, сказал лев.
— Ну, вы не спрашивали, мы и не говорили! — отмахнулся волк.
— Теперь спрашиваем. Откуда она тебя знает? Что тебя связывает с Орденом Вечности? — строго спросила Дизз.
— Клянусь, практически ничего! Мы с Лео учились в Гвардейской Академии. Той, что в Лондоне. Я ведь сын аристократа, а Лео — мой приёмный брат. Так мой отец ещё и работает с верхушкой Ордена, будучи владельцем нескольких текстильных фабрик. А куда же отдать двух молодых парней, кроме как в элитнейшую академию под руководством его "друзей". Однако спешу заметить, что нас… отчислили.
Кову с Дизз вопросительно переглянулись.
— То есть как это?
— Ну, формально это Лео отчислили. Вернее, ректор выгнал его после одного… инцидента. А я… хех, а куда я без него? Вот и ушёл вместе с ним. Скитались по Европе какое-то время, перебиваясь от работы к работе. Домой к отцу возвращаться совсем не хотелось, а полученные знания и умения всё никак не могли применить без корочки гвардейца. А потом нас занесло в Париж, как раз когда там была вся эта история с Нотр-Дамом. Мы тогда сто раз обрадовались, что не стали одними из солдатиков Ордена. А спустя месяц мы с Лео решили постепенно возвращаться в родную Англию. Я уже думал, что придётся на коленях вымаливать у отца прощение и право вернуться домой. Но тут мы встретили вас. Тогда на острове Джерси. А узнав, что вы из Артеля, решили не говорить о том, что нас с вашими врагами что-то связывает. Даже такая мелочь. Простите! Больше так не будем! Нам пришлось!
— Интересно. Может, расскажешь, за что выгнали Лео?
— Ну, ждите спин-офф.
—
— Не важно. Просто знайте, что это была вынужденная ложь.
— И это объясняет, откуда у вас столько разных навыков. Знания языков, морского дела, ведения боя, социальная адаптивность. Да… теперь всё встаёт на свои места… — приложив руку к подбородку, сказал Кову.
— Вы нас не выгоните? — отчаянно спросил волк.
— А с чего бы? Конечно, не очень хорошо, что вы скрыли от нас правду. Но я вот тоже не рассказывала вам двоим, что мой отец был одной из ключевых фигур в Ордене, прежде чем его убили. К тому же вы уже не раз доказали свою доблесть и верность. Мы ведь руки на крови пожали, помните? Вы теперь часть команды, как ни крути! — сказала Дизз.
— Спасибо вам! И это… я зачем пришёл-то… а, ну да! Ковальди зовёт вас обратно на вечеринку. Веселье в самом разгаре!
— Да, чувствую, что начинаю трезветь. Не дело это. Надо выпить! — заключила Дизз, глядя в пустую кружку.
А веселье на том конце пляжа действительно лилось через край, и пьяные пираты уже не знали, как ещё себя развлечь. Присоединившись к вечеринке, Дизз пошла к площадке у бара, где за тремя столами парни играли в кости, ставя на кон разные личные побрякушки, закуски или проставку в баре. Волчицу такие ставки мгновенно сманили, и она поспешила занять свободную бочку у стола. Эти несчастные пираты ещё не знали, с каким опасным соперником им придётся сыграть!
Кову заливался вином, как не в себя, максимально отгоняя куда-то вглубь сознания былые стрессы и переживания. А когда по телу разлился сладостный жар, в его глазах тоже заиграл азарт. Но не Перудо был его сильной стороной. К тому же на нижнем ярусе бара, за одним из столов сидел Теодор, ловко перемешивая колоду карт, пропуская их через усеянные кольцами пальцы.
— Капитан Ковальди! — крикнул Кову, раскинув руки у стола льва.
Тот, казалось, начал скучать. Но, увидев старого соперника, красные щёки пирата воссияли радостью.
— Сеньор Лайонхарт! Кажется, я задолжал тебе реванш! — подозвал Теодор, отпинывая стул для льва и активнее перемешивая помятые карты. — И в этот раз всё будет иначе!
— Конечно. Сейчас я выиграю тебя ещё быстрее! — съязвил Кову.
— Ох-ох! Ну, это мы ещё посмотрим! — сверкая золотыми зубами, ответил капитан Ковальди.
Тем временем Лео и Кота сидели за столом на пляже. Младший брат оставил сапоги под столом, зарываясь босыми ногами в тёплый золотистый песок, да попивая красное полусладкое вино, нахваленное старшим братом.
— Мхм…ммм…М! Исключительно достойное пойло! — всё восторгался Лео.
Однако Кота выглядел скучающим.
— Что такое, братец? Все веселятся, а ты как будто ложку мёда съел! — сказал лев, вспоминая, что Кота с детства терпеть не может мёд.
Младший брат словно проснулся, взглянув на старшего широко раскрытыми голубыми глазами.
— Прости. Я просто… просто никак не могу привыкнуть к тебе. Ну, то есть… не знаю. Мы вроде снова вместе, ты снова сидишь напротив меня, не хватает только родных французских улочек и запаха свежей выпечки. Но в то же время… всё так иначе… — грустно говорил Кота, стыдясь собственных слов.