Торговый центр
Шрифт:
Ванна была гораздо больше, чем ему запомнилось. Лампа куда-то делась, так что он свободно мог сделать пару кругов. Он плавал туда-сюда, и наконец так устал, что просто перевернулся на спину и лег на воду. Солнце садилось. «Где-то садится солнце, – подумал он. – Солнце всегда где-то садится. Но где-то оно еще и восходит».
49
Посреди шоссе, посреди клубка автомобильных дорог и выездов к придорожным закусочным, посреди округа, посреди штата и даже посреди континента стоял Мэл – с винтовкой в руке, готовый нажать на курок. Все проворачивалось, как гигантское стальное колесо, а Мэл был его осью.
Мэл знал, что скоро
И всегда была надежда на то, что он останется жив. Он думал: а если он прямо сейчас бросит оружие и ляжет лицом вниз на асфальт на виду у телекамер, не утащат ли его втихую, как Качиньского или Маквея, [20] невредимого, под защитой тех, кто сейчас его окружает? Вот было бы смешно. Но то, что вот-вот случится, будет гораздо круче.
20
Теодор Качиньский (р. 1942) – профессор университета Беркли, известный также как «Унабом-бер», преступник, организовавший в США серию взрывов, в результате которых погибли трое и были ранены 23 человека. ФБР охотилось за ним 17 лет. Получил четыре пожизненных плюс еще 30 лет тюремного заключения. Тимоти Маквей (1968–2001) – преступник, устроивший взрыв в административном здании в Оклахоме в апреле 1995 г. Жертвами взрыва стали 168 человек, сотни пострадали. Приговорен к смертной казни, приговор приведен в исполнение в 2001 г. Маквей очень хотел, чтобы его казнь транслировалась по телевидению.
Мэл не расслаблял палец, лежавший на спусковом крючке. Он не знал, что случится, если снайпер пустит пулю точно ему в мозг, может, он просто рухнет, закружится на месте, а может, боль взорвется в нем с такой мощью, что он не в силах будет думать ни о чем другом. Но, насколько он знал, была и другая вероятность: его скрутит судорога, он дернет спусковой крючок и вышибет мозги у патрульного, лежащего у его ног. Он знал, что даже если вероятность такого исхода не более десяти процентов, этого вполне достаточно, чтобы не выстрелила ни одна держащая его на прицеле винтовка.
Всего несколько часов назад Мэл смотрел телевизор. Теперь он сам устраивает телешоу, и зрители по всей стране вынуждены смотреть на него. Кто он? – спрашивают они. Может, специалисты из ФБР как раз пытаются это выяснить, а может, они уже установили его личность. Пробили номер машины по базе данных. Выяснили, где он живет. Расспросили соседей.
Дом его матери, очевидно, уже сгорел дотла, но тела ее они еще не нашли, это точно. Прежде чем поджигать дом, надо было вытащить кресло на лужайку, усадить ее и уехать. Ну нельзя же все предусмотреть.
Из цепочки мыслей Мэла выпало важное звено. Он попытался отмотать все назад, вспомнить последнюю мысль. Не смог. Мужик, лежавший у его ног, вдруг хрюкнул, и Мэл уставился в затылок патрульного, куда утыкалось дуло винтовки. «Ну-ну. Два часа назад ты выписывал штраф на семьдесят пять долларов, безжалостно глядя пустыми глазами, – вы, копы, это умеете, – подумал он. – Теперь лежишь рожей в грязи, размышляя, как далеко и с какой скоростью разлетятся твои мозги. Теперь ты обычное говнецо, как и все мы».
Патрульный мало что мог сделать. Мэл застегнул наручники у него за спиной и связал ноги ремнем. Парень поверить
Полиция уже минут пятнадцать пыталась привлечь внимание Мэла, что-то вещая из громкоговорителей, но он знал, что с этим делать. Ничего не делать. Он знал, что они окружили его, рыскают, обсуждают его по рации. Он знал, что специалисты лежат на животах, опираясь на локти, глаза прикованы к оптическим прицелам. Каждый снайпер мечтает пробить череп Мэла круглой вращающейся штучкой, взболтав ему мозги, как тыкву на Хэллоуин, которую он с друзьями подбрасывали в небо: прежде чем брызнуть мякотью во все стороны, она на секунду становилась невесомой. Им надо просто подождать, а потом – пожалуйста. Мэл перешел к заключительной стадии своего плана. Переложил винтовку в левую руку, а правой вытащил из кобуры большой пистолет. Над головой жужжал вертолет телевизионщиков. Мэл интересовался Вьетконгом и потому знал, что попасть в вертолет довольно сложно, но есть несколько приемов, которыми его можно сбить. Можно выпустить очередь по курсу следования, вертолет влетит в эту очередь и развалится на куски.
А можно поразить стабилизирующий винт, который сзади. Если задний винт вывести из строя, вертолет начнет все быстрее крутиться в сторону, противоположную вращению главного несущего винта. Секунд через пятнадцать выйдет из-под контроля и разобьется. Поскольку эти вертолеты зависли на одном месте, нет смысла заморачиваться с первым способом. С другой стороны, есть вероятность, хоть и небольшая, что Мэл сможет попасть белке в глаз. Огненный шар будет прекрасно смотреться в новостях по всем телеканалам мира. Кремовая розочка на торте.
Мэл сменил положение, повернул голову. Его окружали человек двадцать, целились в него, двигались мелкими шажками. Он опустил глаза к крыше полицейской машины, у которой стоял, и тут луч одного из вертолетных прожекторов промелькнул рядом с ним и осветил деревья, из которых он вышел. В эту долю секунды Мэл кое-что разглядел – кое-что знакомое. Его Немезида, Голова.
С этой Головой Мэл уже встречался. Это Голова, которая подглядывала за ним в коридоре торгового центра, когда он стоял над жирным трупом Барри. Эта Голова возникла у черного хода «Времени смокингов». Мэл был уверен, что подстрелил, убил эту Голову.
Тут в мозгу Мэла появилась саднящая мыслишка. То, что произошло в роще, имело какое-то отношение к этой Голове. Эта Голова была приделана к человеку, и человек его преследовал. Почему? Зачем кому бы то ни было так себя мучить? Он что, знаком с этим парнем? Кто-то из тех, с кем он уже когда-то мудохался? Размышления очень изматывали. Эта Голова никак не влезала в план. Мэл больше не чувствовал никакого счастья, начинался стремак.
Мозговой конструктор Мэла, так идеально склеенный кровью и печеньем, амфетаминами и огнем, внезапно стал уязвимым и хрупким, как мыльный пузырь. Его пальцы напряглись на спусковых крючках и винтовки, и пистолета. Хищный гнев пожирал все его мысли. Блядь, блядь, блядь, блядь, блядь, блядь, блядь, блядь!!!!
И Мэл отказался от своего идеального плана. Вместо того, чтобы целиться из пистолета в винт вертолета, надеясь, что тот огненной грудой рухнет с неба, он опустил руку и прицелился в Голову, лежащую в лесу. Но прожектор передвинулся, и он уже не видел, где Голова. Все известные ориентиры ушли в свободное плавание: вертолет, Голова, патрульный на земле, оружие в руке. Мэл потерял всякую способность трезво оценивать риск. Его мысли сошли с катушек, его безупречный план развалился, и Мэл начал палить из пистолета во тьму.