Торадора!
Шрифт:
– А-айсака... у тебя на губах прилипло много риса.
– У-молк-ни.
– Угу...
Ее пронзительный взгляд, угроза от которого усилилась, молниеносно блеснул, словно нож. Под таким сердитым взором Рюдзи дал ей возможность выговориться[30].
Похоже, живот наполнен, зарядка энергией завершена. "Фу ты", - заносчиво задрав вверх подбородок, пригвоздив мальчика взглядом наемного убийцы, восстановив как бодрость, так и ярость, Карманный Тигр низко протяжно жестоко зарычал:
– Такасу Рюдзи... если бы ты тогда послушно отдал
...Снова вернулись к этой теме? Рюдзи на мгновение охватило беспокойство, а затем...
– Именно поэтому я, кажется, говорил, что тут нет ничего постыдного! Ладно, подожди!
Мальчик пришел в отчаяние.
На мгновение вбежав из гостиной в свою комнату, он вернулся, неся в руках какой-то груз. Рюдзи свалил все это перед Айсакой. Множество тетрадей, обрывки бумаги, компакт-диски, альбом с иллюстрациями и даже - купленный в магазине подержанных вещей проигрыватель мини-дисков. Раз уж дошло до этого, я тебе продемонстрирую. Покажу все.
– И что это такое?
– А ты попробуй взглянуть, без проблем. Что пожелаешь.
Цокая от досады языком, Айсака взяла ближайшую тетрадь с таким видом, словно ей это причиняет затруднения. Она шумно перелистывала страницы, и тут ее пальцы остановились. Натянуто искривив лицо, девочка смотрела то на Рюдзи, то на листы тетради:
– ...В действительности, что это? Что ты делаешь?
– Ты что-нибудь в этом каталоге понимаешь? Полагаю, что не понимаешь. Это - список песен, составленный на основе музыкальных тем на случай, если придется сделать концерт для девочки, которая мне нравится. Кстати, здесь присутствуют четыре сборника, подходящие для каждого из времен года. Разумеется, я записал все это на мини-диски. Это - здесь, - мальчик включил проигрыватель и вставил наушники в уши Айсаки, которая продемонстрировала отвращение. Послышались тихие звуки - первое музыкальное произведение из летнего концерта.
– Далее - кажется, стихи, которые я сочинил, а также - заметки, отражающие размышления на тему: "Если мы решим встречаться, что станет подарком на самое первое наше Рождество?" Решил попытаться подарить духи. Точнее - туалетную воду. Я аккуратно свел воедино марки и производителей, все выяснил и записал: начиная с того, в каких магазинах они продаются, и до цен на продукцию. ...Ну как? Я всегда только так и поступаю.
– Да уж, отвратительно!
Словно бы срывая с себя, Айсака вытащила наушники и швырнула их обратно Рюдзи так, будто они были чем-то грязным. Мальчика жестко хлестнуло проводами, тем не менее, он не отступился:
– Тебе отвратительно - и прекрасно! И все же, знаешь, я абсолютно не помышляю о том, чтобы убить тебя лишь за то, что ты обо всем узнала! Что плохого в том, чтобы влюбиться в девочку?! Если не решился объясниться ей, ничего не остается, кроме подобных диких фантазий, определенно, это смотрится жалко, тем не менее... все равно я не считаю это постыдным!
"Нет, вероятно, немного стыдно, однако, как бы там ни было, я уже это высказал..."– и в тот момент... Вещь, которую
– Ах! Вот беда...
– ... Что это? Конверт?
Его рука, которая торопливо пыталась вернуть потерю обратно, на один шаг отстала от маленькой ручки, и, к большому горю, тщетно пронеслась в воздухе.
– "От Такасу Рюдзи... госпоже Кусиэде Минори... госпоже Кусиэде Минори?!"
– Э-это... постой, подожди, это - ошибка.
– Любовное письмо?! Более того... адресованное Минорин?! От тебя?! Для Минорин?! Это тоже?! И это?!
У мальчика больше не осталось возможности отрицать. Три любовных послания, которые не предполагалось отправлять, и Рюдзи был доволен всего лишь тем, что написал их, теперь все были выставлены под свет флуоресцентной лампы.
– Надо же... ты в Минорин... Фиии! ...Это - вранье?! Какой самонадеянный...
– Разве ты - в том положении, что можешь указывать на оплошности других?! Что это за "Фиии"?! В общем-то, и ты в моего закадычного друга Китамуру...
– ... Умолкни. Ты еще не понял, что я сказала тебе забыть об этом? ...Чего медлишь, лучше разом...
– Кажется, ты - такая же!
Браться за боккэн или нет, выбросить все это или не стоит, избить или не надо, лучше сделать или пострадать... то да се, тары-бары, - в общих чертах, так они и ссорились...
– А!
– Рюдзи пришел в себя. Если внимательно присмотреться, оказывается, что за окном всего лишь чуть-чуть были заметны признаки приближающегося рассвета.
– Вот напасть, уже - четыре часа, не так ли...?
Уже скоро - время, когда Ясуко заканчивает работу и возвращается домой. Будет неловко, если Айсака останется в квартире. Это так удручающе, если Ясуко будет болтать о том и о сем, однако, что еще хуже - мне не хочется по мере возможностей, чтобы кто-то увидел мать, болтающую: "Малыш Рюю, у меня голова раскааааалывается".
Вдобавок, когда прибудет утренняя почта, на нижнем этаже проснется хозяйка дома и, вероятно, явится, чтобы выразить недовольство по поводу шума. ...Нет, возможно, она уже проснулась, и теперь ждет подходящего момента, чтобы выразить недовольство. Внезапно Рюдзи стал мертвенно-бледным. Ужасно, возможно, именно так. Беда, если сейчас нас отсюда выставят, у нас недостаточно средств для того, чтобы переехать... Как раз в прошлом месяце, опустошив наши сбережения, был куплен (это сделала Ясуко) плоский телевизор (на кухню), который выходит за рамки наших средств и потребностей...
– К-как бы там ни было! В любом случае, так. Я абсолютно никому не расскажу об этом деле. Я не собираюсь над тобой подшучивать. Ведь мы - два сапога пара[31]. Поэтому смирись с данностью.
– ...Не могу.
– Почему?! К слову сказать, возвращайся-ка домой... пожалуйста, отправляйся домой...! Моя больная матушка придет, и тогда...
Определенно, она в известном смысле больная. Я не солгал. Однако...
– Нет! Я не могу доверять тебе, и, к тому же... вдобавок...