Торадора!
Шрифт:
– Отстань. Не лезь с излишней заботой. ...В этой квартире живешь только ты?
– Обычно есть еще моя мать. Сейчас она на работе. Если уж ты решила совершить налет, по крайней мере, разузнай положение дел в доме. Если бы это была обычная семья, на тебя бы уже заявили в полицию.
– Замолчи. ...Ты ничего странного со мной не делал?
Хотя лицо у Айсаки все еще было бледным, она неестественно прикрыла тело руками, и, прищурив глаза, пристально и агрессивно уставилась на Рюдзи. "Именно ты - весьма странная!" - намеревался он крикнуть в ответ, однако:
– ...У субъекта, который совершил
Что ни говори, сейчас - три часа после полуночи. Не следует сверх этого беспокоить окружающих.
– Сказала же - все в порядке... ммммм?!
Зачерпнув ложкой горку жареного риса, мальчик попытался насильно втолкнуть ее в рот все еще брюзжащей на кровати Айсаки. Это требовало надлежащего мужества, однако Рюдзи уже отчаялся... раз до такого дошло, ничего не поделаешь, вероятно, его сердце переполнил дух рыцарства.
– Ф-фто ты фворишь?!
Сверкая глазами, Айсака оттолкнула ложку. Тем не менее, кажется, у нее не было причин выплевывать то, что было во рту, и она, надув щеки, жевала, словно белка:
– Т...мм...ты, не думай, что сделал это - и так легко все обошлось...
Она шумно проглотила еду.
– ...Ведь наш недавний разговор не закончился.
Девочка выхватила ложку из ранее отстраненной руки Рюдзи:
– Во-первых, как ты понял, что конверт внутри пустой?
Она слезла с кровати, придерживая руками подол длинного платья:
– Ты вскрыл его, намереваясь прочесть. Низкий негодяй! Вуайерист[25]! Фи!
– Айсака повернулась к Рюдзи спиной и села за чайный столик.
– ...О-ошибаешься! Как это сказать... я посмотрел на просвет.
Это не является ложью, и все же, ладно, на первое время... Однако усевшаяся за стол девочка всего лишь только чуть-чуть черпнула ложкой из горки жареного риса и в странно напряженной атмосфере тихонько поднесла к своим маленьким губам, и при этом даже неясно, слушает она его или нет.
Она прожевала рис и проглотила. Затем попробовала суп. На мгновение на ее лице отразилось изумление, и она попробовала еще раз. Сев напротив нее, Рюдзи вознамерился выразить то, о чем размышлял, пока готовил еду:
– К слову сказать, Айсака. А теперь немного послушай меня. Прежде всего...
В ответ - чавканье.
– Ты то письмо... то есть, то, что я увидел тот конверт, ты говорила то ли про стыд, то ли про что-то подобное...
Чавканье не прекращалось... она сглотнула и удовлетворенно вздохнула.
– По моим размышлениям...
Опять - непрерывное шумное чавканье.
– Послушай же меня!
– Добавки!
– Ладно!
Бормоча себе под нос: "Хорошо, что я приготовил большую порцию", - Рюдзи выложил все содержимое сковородки в тарелку. И тогда поставил еду перед Айсакой.
– ...Тем не менее, выслушай же меня!
Хоть глотку себе надорви - как об стенку горох[26], она пропускает все мимо ушей[27]. Похоже, она сосредоточилась
Так, как есть, мы вперед не продвинемся, надо разрушить в ее глазах чувственный образ[28], сформированный словами "жареный рис"[29].Рюдзи со скрытой решимостью принес из угла гостиной "смертельное оружие".
– Эй, Айсака, попробуй взглянуть на это. Вкуснятина.
– Вкуснятина?
Как только она, среагировав, подняла взгляд, тем, что Рюдзи продемонстрировал, сдернув тряпку, оказался...
– Фии!
– Что, полагаю, вызывает отвращение?
...Оказался малыш Инко Такасу (в отношении которого было окончательно подтверждено, что даже четырехбальное землетрясение птицу не разбудит) и его гротескный вид во время сна. Конвульсии, глаза закатились, клюв наполовину открыт, вяло свисающий странный язык - все это дало немедленные результаты. Айсака, словно бы подпрыгнув, отскочила в сторону:
– Отвратительно! Такое показывать!
Кажется, она наконец-то обеспокоилась тем, чтобы послушать, что я скажу.
– ...Виноват, малыш Инко. Спи спокойно... Итак, Айсака.
Снова накинув на клетку ткань, Рюдзи с прямой спиной сел напротив Тайги. Девочка наконец-то слегка вернула себе самообладание и подняла на собеседника сердитый взгляд, в котором читалось: "Чего тебе?" Однако она все так же держала в руках тарелку, и Фестиваль Жареного Риса был в самом разгаре.
– Пока ты ешь, ничего страшного, одновременно выслушай меня. Что я хочу сказать: одним словом, все, что произошло, ни капельки не постыдно, - вот что я имел в виду. Мы - ученики второго класса старшей школы, и, как мне кажется, тот факт, что существует один или два человека противоположного пола, которые нам нравятся - это вполне естественно. Писать любовные письма - это нормально, ничего смешного в этом нет. Ведь в этом мире все пары, которые удачно ладят, преодолели те или иные подобные проблемы, и теперь открыто встречаются.
– ...
Продолжая жевать, Айсака, по-видимому, чувствовала себя неловко, поэтому опустила взгляд в тарелку, которую сжимала в руках.
– Знаешь. Такое. Полагаю, те, кто по ошибке кладет конверт в портфель к другому человеку... более того, те, кто забывает вложить само письмо, встречаются не так уж часто.
И тогда...
– Все это...!
– внезапно стукнув кулаком по чайному столику, Айсака подняла взгляд и ткнула ложкой в сторону Рюдзи.
– ...Ты уже долгое время говоришь мне только то, что очень удобно для тебя. Хотя я и выдам себя, но тогда в классе я все еще колебалась, класть мне любовное письмо или нет. Когда я, открыв портфель, размышляла, как же мне поступить, заявился ты, я испугалась до смерти и, когда моментально собралась спрятаться, волей-неволей бросила конверт внутрь... когда я так поступила, поскольку это был твой портфель...