Том II: Отряд
Шрифт:
— Хейто молился, — продолжал епископ. — Каждому человеку дарована доля Благодати. Мы, священники, одарены ею лишь немногим больше других — совсем совсем немного, довольно только, чтобы, с дозволения Господа, совершать малые чудеса.
Аш поморщилась как от боли. Перед глазами встало лицо Годфри. Она не сумела заставить себя обратиться к machina rei militaris, спросить, как ей вдруг захотелось: «Что ты теперь думаешь о милости Господа?»
— Хейто был одарен щедро, хотя смиренному рыцарю неоткуда было узнать о том, пока он не предстал перед Испытанием.
Они
— Хейто рассказывал своим сыновьям, что когда подожгли костер, он услышал, как еретик молит об избавлении и о мести тем, кого он называл «еретиками петристами» во всей Европе. Говорят, что с молитвой Гундобада пламя в самом деле опало. И тогда начал свою молитву Хейто. Он молил господа не допустить опустошения христианского мира и помочь снова возжечь костер. Он рассказывал потом сыновьям, что ощутил, как проходит сквозь него Благодать Божья.
Ладонь Флориан накрыла губы. В золотистом свете трудно судить, но лицо ее казалось очень бледным.
— Хейто возжег огонь. Гундобад умер и христианский мир был спасен… Вскоре после того Хейто стал свидетелем гибели святого отца и смерти его преемника. Он молился о снятии проклятия с Пустого Трона, но, как пишет его сын Карлобад в своей «Истории», чувствовал, что ему недостает силы; Самому Карлобаду эта благодать не была дарована, как и его сыну, хотя Хейто женил своего сына на женщине высочайшего благочестия.
— И что дальше? — непочтительно поторопила Аш. Она грела руки Флориан в ладонях и почувствовала, что женщина чуть покачнулась. — Хотя я и сама догадываюсь. Они все женились на святых женщинах, верно? Все сыновья Хейто…
— Первым, кто загнал оленя был внук Хейто, Айрманарекис. Не следует забывать, что в то время Бургундия была так же полна чудес и явлений геральдических зверей, как и все христианские земли. Позже… говорят, господь возлагает самую тяжкую ношу на преданнейших слуг своих. Нам дарована была милость получить ответ на наши молитвы. Не будь этой ноши, мы могли бы забыть свой долг перед Ним.
— Ноша, как же, — бесцеремонно перебила Аш. — Тут уж либо то, либо другое. Если вы прекращаете чудеса, так чудеса прекращаются и конец истории. Теперь понятно, почему отец Пастон и отец Фавершэм в растерянности и отчаянии с тех пор, как пересекли границу! И у тебя ведь и в прошлый раз, после Базеля, здесь были проблемы с ранеными, Флориан?
Флора рассеянно кивнула:
— Я думала, причина в лихорадке от заболоченных лугов…
— Мы надеялись, что рано или поздно у нас хватит сил снять проклятие и увидеть нового папу в кресле святого Петра. Но не дано. Однако мы исполнили завет Хейто. Ни Бургундия, ни другие христианские земли не обратились в пустыню, — говорил епископ Джон. — Нами правили и франки, и германцы, и герцоги нашей крови, но всегда мы избирали невест из святых женщин, и всегда герцогом Бургундии становился тот, кто загнал оленя. Христианский мир был спасен. Нам пришлось расплатиться за его спасение.
Аш больше не слушала
— Вот оно! Вот оно! — она перевела дыхание. — Хейто знал, что сделал Гундобад с Карфагеном. Он знал, что после него остались дети. Вот чего он боялся! Что Бургундия превратится в пустыню!
— И он вывел породу, которая не совершает чудес — мешает им совершаться! — Флориан с силой сжала пальцы Аш. — Они ничего не знали о Диких Машинах! Они просто боялись появления нового Гундобада.
— И не зря боялись! — Аш неопределенно мотнула головой, имея в виду — там, за стенами. — Наша Фарис. Новый Гундобад. Готовый исполнить волю Диких Машин.
— Но она не может! Я ей мешаю.
— Сперва Карл, теперь ты, — Аш улыбалась как сумасшедшая. — Ну-ну, а я то думала, это мне везет отыскивать неприятности и плюхаться в них с разбегу!
— Я об этом не просила!
Ее голос эхом отдался в стенах колодца. Затихли смутные отголоски, задувавший сверху ветер качнул огоньки свечей и принес с собой знакомый с детства запах бойни: засохшая кровь, моча, навоз… Страх и смерть, жертвоприношение.
Молчание углублялось. Никто из них не сумел бы сказать, давно ли длится ночь; поют ли в соборе всенощную, или заутреню…
— Герцог Карл мечтал, — нарушил молчание епископ, — воссоединить срединные земли Европы, стать со временем новым Шарлеманем, новым верховным императором. Как иначе положить конец бесконечным распрям и войнам, как объединить христиан против общего врага? Да, Шарлемань, осененный Благодатью Хейто… Мой брат был способен осуществить свой замысел… Не сбылось. Обрати он свой взгляд на юг, быть может, мы не оказались бы теперь в таком отчаянном положении. Но да упокоит его Господь. Теперь герцогиня вы.
— Да, я знаю, — рассеянно согласилась Флориан, постукивая костяшками пальцев по каменной ляжке Хейто. — Вы лучше вот что скажите: почему над Бургундией светит солнце?
— Что? — Аш в растерянности даже оглянулась по сторонам, и подняла голову к темным сводам часовни.
— Да не здесь! Снаружи, днем. Почему светло? Почему не темно?
— Не поняла?
Флориан ударила рукой об руку:
— Ты сама сказала: Дикие Машины высасывают солнечный свет. И это не чудо! Тогда почему здесь светло? Почему над Бургундией солнце? Вокруг нас всюду Тьма.
Аш открыла рот, но снова закрыла, не найдя ответа. Епископ Джон тоже молчал. Ветер сверху принес запах холодного камня и гнили.
— А это точно… не чудо? — спросила Аш. — Солнечный свет — настоящий?
— Откуда мне знать?
— Знала же ты про оленя?
Флориан помрачнела.
— Что бы ни было у меня в крови, я впервые воспользовалась этим даром во время Охоты. Тогда я что-то сделала. Но с тех пор… нет, я тут ни при чем.
— После Охоты вам и не надо было ничего делать, — возразил епископ. Достаточно того, что вы есть. Пока вы живы, вы охраняете нас.