Том II: Отряд
Шрифт:
— Зараза…
— Это все старое. Работа монахов, — Флориан, стоя рядом с Аш, тоже заглядывала в облицованный кирпичом колодец. — Может, благодать Господня хранила их от падения.
Сверху сквозь жертвенную решетку падал слабый отблеск факелов. Далеко-далеко внизу тоже светились огоньки — крошечные, почти не коптящие огоньки свечей.
Дверь, оставшаяся у них за спиной, открывалась на самый край шахты. В полумраке они разглядели вившуюся по стене колодца узкую лесенку. Спуск…
— Пошли, — Аш тронула Флориан за плечо и соскользнула с края площадки, дотягиваясь ногами до первой ступени.
Вместо
— Чтоб их, — буркнула Флориан. Оглянувшись, Аш увидела над собой блестящее от пота лицо. У нее и самой дыхание застревало в горле.
— Держись за мой пояс.
— Не надо. Справлюсь.
— Хорошо бы поскорее оказаться внизу, — Аш глубоко вздохнула, втягивая в себя запах смолы и пчелиного воска, мокрого камня и кирпича; внутренне собралась и начала спускаться по лестнице так же уверенно, как если бы это были обычные ступени, ведущие на бастион. Низкие ступени были вытерты посередине поступью столетия спускавшихся по ним ног. Доходя до угла шахты, лестница каждый раз круто поворачивала вправо и уходила дальше вниз. Немного привыкнув к темноте, Аш различила линии рисунка на противоположной стене, и блеск мозаики. В темный провал по правую руку она старалась не заглядывать. Вниз, поворот; вниз, поворот…
— Должен быть другой вход! — сердито предположила за спиной Флора.
— А может, и нет. Кто мог спускаться сюда, кроме священников? — новый поворот. Она сняла перчатку и вела рукой вдоль стены, сопротивляясь притяжению темной бездны. — Вот тебе первое требование к кандидату на место капеллана герцога — не страдать от головокружений!
За спиной фыркнули в нос:
— Капеллана герцогини!
«Не так все просто…»
Их охватило золотистое сияние свечей. Почувствовав идущее от огней тепло, Аш взглянула наверх, и обнаружила, что свет мешает разглядеть скрывавшуюся в темноте решетку Митры. До пола оставалось не больше пятнадцати-двадцати футов. Внизу виднелись красно-черные плитки — нет, все терракотовые, но залитые черной кровью, стекавшей с простой алтарной плиты.
Последний поворот, последние ступени, парапет обрывается, и Аш оказывается на дне шахты, в часовне. Кожа на подушечках пальцев стерта о стену. Снова натягивая перчатку, Аш вздохнула:
— Слава богу!
Флориан торопливо сбежала по последнему пролету, утирая ладонью лицо.
— Воистину, слава Богу, — раздался голос из тени за алтарем. — Но, мне кажется, мадам, это могло быть сказано несколько более благочестиво?
— Епископ Джон!
— Ваша милость, — приветствовал он Флору дель Гиз.
С удивлением отметив легкую дрожь в коленках, Аш решительно шагнула в часовню на дне священного колодца. Теперь ей стало видно, что помещение просторнее шахты: сводчатые приделы уходили на восток и на запад, заканчиваясь с одной стороны плитой со святым образом, а с другой — многоцветной ракой.
Когда же можно будет спросить его: «Почему Бургундия»? И когда он даст ответ?
Мимо епископа с поклоном прошел облаченный в белое с зеленым послушник с огарком восковой свечи в руках. Он ступил на лестницу, скрылся наверху — до Аш долетел сладкий запах горячего воска,
Почти в одно движение Флориан стянула с головы полотняный платок, а Аш откинула капюшон и сняла шляпу. Она подавила усмешку: «Обе мы слишком привыкли к мужской одежде!» — почувствовала, как расслабляется в расходящемся от свечей тепле занемевшее тело.
Флориан вопросительно взглянула на епископа:
— Теперь будем служить мессу?
— Нет, — твердо ответил маленький круглолицый священник.
— Не будем? — Аш только теперь осознала, что слышит наверху шаги других священников и послушников, но не чувствует запаха тельца и не слышит стука копыт.
— Меня могут обвинить в том, что я слишком старательно увеличиваю население Бургундии, — пояснил епископ Камбре, поблескивая черными глазами, — и в поклонении прелестной плоти, но только не в лицемерии. Мадам дорогая герцогиня Флора, я имел возможность во время совещания в башне Филипа понаблюдать не только за вашим капитаном, но и за вами. Не стану повторять некоторых ваших высказываний. Вы настолько чужды нашей вере, что я не надеюсь за одну ночь примирить вас с Господом.
— Вы, конечно, заблуждаетесь, ваша милость, — поспешно заметила Аш. — Наш лекарь… герцогиня, всегда ходила с нами к полевой мессе, а в ее госпитале работают дьяконы…
— Я не служу в инквизиции, — епископ Джон перевел взгляд на Аш. — И умею отличить еретика от доброй женщины, отвернувшейся от Господа, не вытерпев перенесенных страданий. Такова, дочь моя, Флора, и ты тоже. Если ты и хранила веру, боюсь, ты потеряла ее в Карфагене.
Аш скрипнула зубами:
— Задолго до того.
— Вот как? — он поднял мягкую черную бровь. — Но вернувшись из Карфагена, ты принесла рассказы о машинах и устройствах, о породе людей, выведенных как быки Митры, и ни слова о Руке Божьей, «Дева Бургундии».
Аш поежилась под плащом, невольно прижав сжатый кулак к животу.
Епископ снова обратился к Флориан:
— Я не могу отлучить вас от причастия, если вы о нем попросите, но могу настоятельно советовать не просить.
Флора дель Гиз обхватив себя руками, досадливо вздохнула. Складки одеяния величественно ниспадали на неровные терракотовые плитки пола. Теплый свет добавил золотистого блеска ее волосам, освобожденным от платка и свободно рассыпавшимся по плечам, но горячие блики только подчеркивали ее осунувшиеся черты.
— Чем же мы, в таком случае, займемся? — холодно поинтересовалась Флора. — Так и просидим всю ночь? В таком случае, для вашего герцогства было бы полезнее дать мне выспаться.
Епископ Джон смотрел на нее сверкающими глазами.
— Ваша милость, я — слуга церкви, обзаведшийся немалым количеством подающих надежды отпрысков, и боюсь, будут и новые: плоть слаба… Мне ли бросить в вас первый камень? Но даже без мессы, это ваше Бдение.
— Что означает?..
— Это вы узнаете, окончив его, — епископ Камбре протянул руку, коснувшись алтарного камня, словно в поисках ободрения. — Как и все мы. Простите меня, если я замечу, что мессир де Ла Марш не меньше меня стремится узнать, как вы его проведете.