Том 4. Маски
Шрифт:
— О, о, —
— страшное что-то в косме, перед ним вы растающей: невероятных размеров казалась она!
Закрываясь, повесился в кресле
Профессор, увидевши это, пытался своей бородой и рукою умалчивать, с неуловимой почти укоризной вздохнув
— Вам бы надо учиться.
Мандро посмотрел на него необычно живыми, внимающими молодыми глазами.
— Наука есть истинный свет.
Тут профессор взглянул очень строго, почувствовав что — перепутался; перевоспитывать спрута не легкая, в корне взять, штука!
А рожа портьеры осклабилась
— Это — Коробкин!
Сказали за дверью хихиком старушечьим дамские, шелг ковые, кружевные «дессу»; закачался со столика страшный парик, повисающий на канделябрине, точно с изогнутого, металлически строгого рога из фона портьеры, где черная лапа царапалась: складки слагалися в наглое рыло.
— Эй, — вы!
И под рылом шарахалась дверь.
То за нею, расставивши фалды, Велес-Непещевич, Вадим Велемирович, в скважину вставился, хлопая глазиком, ползая им, как клопом, по профессору, задом из фалд на диваны небесного цвета, на Мирру Миррицкую пялясь, бросая — и брыком, и мыком
— Молчите.
— Мешаете.
— Вот…
— Посопели.
— Уселись.
Миррицкая с недоуменьем, «Жюли» же с развратной гримасой бросались носами и пальцами в дверь; и потом — друг на друга: носами и пальцами:
— Де з'энбисиль! [129]
— «Дьё!» [130]
— «Де фу!» [131]
А Мертетев, схватив эксельбант, заметался меж ними двумя и Велесом, стараясь за фалду его оттащить и, пропятивши зад, самому приложиться: Велес его локтем пихнул бахнув пробкою:
129
де з'энбисиль! (фр.)— две шельмы!
130
Дьё! (фр.) —Боже мой!
131
де фу (фр.)— две сумасшедших
— Это — Коробкин!
И все тут защелкали.
И нарушая молчание, — трудное дело воспитывать спру. та, — профессор Коробкин попробовал:
— Весь вопрос в том, — вами нерационально продумано, — с пыхом усами подергал, — когда…
Как сказать? Недостойно бить битого:
— Весь вопрос в том, что не «вы» или «я», без открытия — вы; я, допустим, — с открытием: гм!
И отдался в дрожавшие и волосатые руки; лицо от лица, как сквозь облако облако, белым, сквозным одуванчиком в солнечный дым перевеялось:
— Весь вопрос в том, что стоит, — и он всем существом просиял, — нас связавшее: как-с, чем-с — не важно-с!
Одною рукой — на парик, а другою (ладонью)
— Этим сказано все-с: мы, — ладонь на себя, на Мандро, — тут, — ладонь на парик, на козетку, — сидим!
И Мандро показалось: профессор сидит такой маленький и не лицом, а рукой приглашает Мандро быть свидетелем, что потолки — поднимались, а свет — нарастал:
— Чего ж более?
В комнате вспыхнули, в корне взять, лампочки, а потолки, в корне взять, подскочили: на метр.
И сигала сигара коричневая
Половинки дверей, разеваясь, как рот, с краком выломились; и как ус, разлетелась портьера.
И, —
— руки в карманы, —
— ощупывая, вероятно, битку, подбородком, вдавившимся в грудь, и безлобой, свиною щетиною — в комнату эту —
— Велес-Непещевич —
— шагнул!
И за ним, раздирая портьеры, просунулись — три головы.
Домардэн с минеральным лицом заводной, механической куклой паноптикума на Велеса задергал: болбошить багровые бреды — их стиль; из-за солнечных зайчиков пеструю оывом козетку схватил с неожиданной силою он; и махнул из сияющих светом пылей на чудовище, из лабиринтов другого какого-то мира ползущее с мыком, которое село отскоком на корточки с глупой улыбкой, готовое на что угод-до: скакать так скакать, приканканивая, или, если угодно: рвать мясо зубами!
Меж ним и Мандро бахромою мотнулась козетка упавшая.
Нет, вы представьте: сигару свою зажевав подбородком, Велес-Непещевич присел за козеткой, балбоша по ней кулаком, зажимающим, точно бинокль, — металлическую зуботычину; как из-за ложи, окидывая клоунов: «Здравствуйте, — вы!»
И сигала сигара коричневая из губы оттопыренной.
Три опустились за ним головы, показав три спинные дуги.
Непещевич откинулся:
— Да не мешайте!
— Не перебивайте!
— Не путайтесь!
Он, дипломат и чиновник особенных их поручений, насасывал дым, выжидая спокойно того вожделенного мига, когда свершится выламыванье инструментами — красного мяса — из мяса!
И три головы — отступили.
А он, положив свою голову на руку, руки локтями к козетке прижал: панорама!
Английский агент кокоакол
Мандро, захватившись за грудь, раскрыл рот — извиз-жаться: на чудище; но — он не мог; и, грозя указательным пальцем, ему, острым клином волос под профессора дернулся:
— Я заклинаю вас, — не обращайте вниманья на «этих»; они — постоянно присутствуют тут.
Скрестив руки, профессор одной бородою вильнув, не взглянув, — отвернулся, подставивши спину Велесу;
— Садитесь, — к Мандро он, — чего это вы?
Игнорировал взломщиков:
— Я никого тут не вижу-с!
Взглянув на парик; предстояло ж ему повернуть колесо рулевое: мель близилась; и пароход мог пробоину дать:
— Нас — ждут; мы — пойдем.