Том 3

Верн Жюль

Пока что Годфри чувствовал себя в полной безопасности на скале, омываемой морским прибоем. А если начнется прилив?.. «Нет, — рассудил Годфри, — кораблекрушение произошло во время новолуния, когда вода достигает высшего уровня. Значит, волны меня не достанут...»

А что за скала подарена ему судьбой? Была ли она единствен­ной, поднимавшейся из моря скалистой вершиной, или возвыша­лась над цепью рифов? Что за берег разглядел капитан Тюркот во тьме? Какому он принадлежит материку? Очевидно, во время бури, не утихавшей несколько дней, «Дрим» сбился со своего пути, а найти прежний курс не

удалось. Безусловно, так оно и случилось, иначе капитан Тюркот не стал бы утверждать, что на его карте здесь не обозначено рифов. И ведь говорил он это не далее, как два-три часа назад. Кроме того, капитан сам ездил на разведку, чтобы проверить утверждение вахтенных, которые буд­то бы заметили на востоке белые буруны...

Теперь-то стало ясно, что, если бы капитан Тюркот еще чуть- чуть продолжил своюразведку, не произошло бы катастрофы! Но зачем возвращаться к прошлому? Чему быть, того не миновать!

Сейчас для Годфри самое важное — выяснить, нет ли поблизо­сти какой-нибудь земли. Для него это вопрос жизни и смерти. В какой Части Тихого океана он очутился, можно будет поразмыс­лить потом. Как только рассветет, во что бы то ни стало надо покинуть скалу. Но как? Если поблизости не окажется ни остров­ка, ни вообще какой-либо суши? Вполне возможно, что капитана ввел в заблуждение туман и на рассвете Годфри вокруг себя ничего не увидит, кроме беспредельного моря...

Пока он и в самом деле ничего не видел. Не доносилось никаких запахов, говоривших бы о близости земли, до слуха не долетало ни звука, кроме плеска волн. Ни одна птица не рассекала крыльями темноту. Ничего — кроме водяной пустыни... Годфри прекрасно сознавал, что на спасение у него один шанс из тысячи, и речь теперь идет не о том, чтобы продолжать кругосветное путешествие, а чтобы без страха глянуть в лицо смерти. Остава­лось терпеливо ждать наступления дня, а затем покориться судь­бе — если избавление окажется невозможным, либо решиться на все — если ему представится хотя бы один шанс на спасе­ние.

Поразмыслив, он немного успокоился и поудобнее уселся на плоской вершине не более двадцати шагов в длину и ширину. Чтобы приготовиться в любую минуту пуститься вплавь, Годфри снял с себя вымокшую шерстяную куртку и отяжелевшие от воды сапоги.

Но неужели, кроме него, не спасся ни один человек? Неужели никому из экипажа «Дрима» не удастся добраться до земли? Страшно подумать, что всех могло затянуть в водоворот, который образуется на месте утонувшего корабля! Последний, с кем гово­рил Годфри, был капитан Тюркот. Отважный моряк решил поки­нуть судно последним. Он же толкнул Годфри за борт, когда палуба начала уходить под воду...

А как же все остальные: несчастный Тартелетт, на которого Годфри наткнулся, выбегая на палубу, или тот бедный китаец, забившийся в трюм? Что с ними сталось? Неужели только ему одному удалось спастись? Но ведь за пароходом на буксире следо­вала шлюпка! Не мог ли кто-нибудь из команды воспользоваться ею и таким образом спастись с тонущего корабля? Нет, скорее всего шлюпку тоже затянуло в водоворот, и теперь она покоится на глубине двух или трех десятков морских саженей [87] .

87

Сажень -

около 2 м.

Годфри подумал, что если в этой непроглядной тьме ничего нельзя увидеть, то слышать можно не хуже, чем днем. Ничто не мешало ему сейчас, в полной тишине, кричать и звать на помощь. Быть может, на его зов откликнется кто-нибудь? Он стал изо всех сил кричать, чтобы его могли услышать на большом расстоянии.

Напрасно. Никто не отвечал.

Он повторял свои призывы по нескольку раз, поворачиваясь во все стороны.

Молчание.

— Один... я совсем один, — в отчаянии шептал юноша.

Никакого отзвука. Будь поблизости утесы, скалы или высокие берега, его голос, отраженный препятствием, эхом вернулся бы назад. Итак, либо берег на востоке так низок, что не может отражать звуков, либо, что более вероятно, никакой земли побли­зости попросту нет. Скорее всего, скала, на которой нашел убежи­ще Годфри, одиноко торчит посреди моря.

Прошло три долгих часа. Вымокший и продрогший, Годфри ходил взад и вперед по крошечной площадке, пытаясь согреться. Наконец облака в зените посветлели, предвещая появление пер­вых лучей солнца.

Повернувшись в ту сторону, где могла быть земля, бедняга пытался разглядеть, не выступит ли из тьмы силуэт какого-нибудь утеса, поднимающееся солнце должно бы обозначить его контуры. Но заря только-только занималась, и пока еще ничего нельзя было разглядеть. На море лег туман, скрывший очертания прибрежных скал, — если, разумеется, поблизости находился берег.

Конечно, не стоит предаваться иллюзиям. Скорее всего, буря выбросила Годфри на одинокую скалу, затерявшуюся в Тихом океане. А раз так, то его ждет скорая смерть — от голода, от жажды, а может быть, — если он сам того захочет, — в морской пучине, которая станет его последним прибежищем.

Несчастный юноша по-прежнему всматривался в даль, сосредо­точив в напряженном взгляде всю силу воли и всю свою еще не погасшую надежду.

Наконец утренний туман стал рассеиваться. Перед глазами Годфри постепенно вырисовывались камни и рифы, окружавшие скалу, точно морские звери: скопление каменных глыб странной формы и всевозможных размеров, обращенных к западу и к восто­ку. Огромный утес, на вершине которого находился Годфри, возвышался к западу от гряды коралловых рифов, приблизитель­но в тридцати саженях от того места, где потерпел кораблекруше­ние «Дрим». Море там, по всей вероятности, очень глубоко, так как от парохода не осталось и следа, не виднелись даже верхушки мачт. Впрочем, подводные течения могли отнести корабль в сто­рону.

Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы Годфри понял: ждать спасения с этой стороны бесполезно. Все его внимание теперь сосредоточилось на полосе бурунов, постепенно выступа­вших из тумана. Надо заметить, что уровень воды был сравнитель­но низок благодаря отливу, и над морем выступили многочислен­ные скалы, разделенные то обширными водными пространствами, то узенькими проливами. Если бы риф примыкал к берегу, до­браться до него по камням не составило бы труда. Но ничего похожего на берег не увидел несчастный путешественник!