Том 3

Верн Жюль

А между тем погода ухудшалась, угрожая шквальным ветром. Если бы пароход находился вблизи берега, на это указали бы семафоры [84] .

Сотрясаемый гигантскими валами, корабль шел средним хо­дом, чтобы не вышла из строя машина и не сломался винт, который то погружался в воду, то, взлетая на волнах, работал вхолостую. В такие моменты лопасти били по воздуху, рискуя повредить двигатель. Из-под кормы «Дрима» слышались глухие выстрелы, и поршни двигались с такой скоростью, что механик едва успевал регулировать ход.

84

Семафоры -

сигнальные приспособления, расположенные в опасных местах или указывающие приближение бури.

Вскоре от внимания Годфри не укрылось одно странное явление, причину которого он сначала никак не мог понять: ночью пароход трясло меньше, чем днем. Следовало ли отсюда заключить, что ветер стихал после захода солнца и наступало некоторое затишье?

Разница была настолько очевидной, что в ночь с двадцать первого на двадцать второе июня Годфри решил выяснить, в чем дело. Как раз в этот день море слегка штормило, ветер усилился, и казалось, что длинный день никогда не кончится. Дождавшись полуночи, Годфри поднялся, оделся потеплее и вы­шел на палубу. На вахте стоял капитан Тюркот. Он находился на мостике и пристально вглядывался в даль. Годфри почувство­вал, что, хотя ветер и не уменьшился, натиск волн, рассекаемых форштевнем «Дрима», заметно ослабел. Он поднял глаза и по­смотрел на задернутую черным дымом трубу — дым отлетал не назад, а вперед, по ходу судна.

«Значит, ветер переменился», — заметил он про себя.

Очень довольный своим наблюдением, Годфри поднялся на мостик и подошел к Тюркоту.

— Капитан! — окликнул он моряка.

Плотно закутанный в клеенчатый плащ, тот не слышал шагов и не мог скрыть своего удивления, увидев своего пассажира.

— Это вы, мистер Годфри? Вы... Здесь...

— Да, капитан, я пришел спросить у вас...

— О чем? — перебил его Тюркот.

— Ветер не переменился?

— Нет, мистер Годфри, к сожалению, нет... И я боюсь, как бы он не был предвестником бури.

— Однако ветер теперь сзади!

— Ветер теперь сзади... В самом деле... Да, ветер сзади... — повторил капитан, почему-то раздосадованный замечанием пасса­жира. — Но... помимо моей воли, — добавил он.

— Что вы хотите сказать?

— Я хочу сказать, что для безопасности судна пришлось изме­нить направление, чтобы уйти от бури.

— Досадно, если мы из-за этого задержимся, — сказал Годфри.

— Да, очень досадно, — согласился капитан, — но днем, как только море немного стихнет, я снова поверну на запад. А сейчас советую вам, мистер Годфри, вернуться в каюту. Доверьтесь мне! Постарайтесь уснуть, пока нас качает на волнах. Так будет лучше.

Годфри покорно кивнул головой и бросил тревожный взгляд на небо, по которому стремительно мчались низкие тучи. Затем он покинул мостик и вернулся в свою каюту, где тотчас же погрузил­ся в крепкий сон.

На следующее утро, двадцать второго июня, ветер не успоко­ился, но «Дрим», как и обещал капитан Тюркот, пошел прежним курсом. Столь странное плавание — днем на запад, ночью на восток — длилось еще двое суток. Постепенно стрелка барометра стала указывать на повышение давления, и ее колебания были уже не

такими резкими. Следовало ожидать, что с переменой ветра корабль избежит бури.

Действительно, так и случилось.

Двадцать пятого июня около восьми часов утра, когда Годфри поднялся на палубу, легкий северо-восточный ветерок гнал по небу облака. Солнечные лучи играли на снастях судна, отбрасывая яркие блики. Море, отсвечивавшее зеленью в глубине, серебри­лось на поверхности, легкий ветерок покрывал пеной гребни волн. Собственно говоря, это и были не волны, а легкая морская зыбь, тихо качавшая пароход. Зыбь или волны, затишье или буря — для учителя танцев Тартелетта все было едино. Он полу­лежал на палубе, безмолвно открывая и закрывая рот, словно карп, вынутый из воды.

Помощник капитана, стоя на полуюте, глядел в подзорную трубу, направив ее на северо-восток.

Годфри приблизился к нему.

— Ну что, — сказал он весело, — сегодня, пожалуй, лучше, чем вчера!

— Да, мистер Годфри, — ответил помощник, — море успокои­лось.

— И «Дрим» взял прежний курс?

— Нет еще.

— Нет? Но почему же?

— Потому что шквальный ветер отогнал нас к северо-востоку, и теперь требуется снова проложить курс. В полдень мы произве­дем наблюдения, и капитан даст нам указания.

— А где он сам? — спросил Годфри.

— Капитана нет на борту.

—- Нет на борту?

— Да... ему пришлось ненадолго покинуть судно. Когда небо прояснилось, вахтенные заметили на востоке буруны, не обозна­ченные у нас на карте. Чтобы узнать, что это за рифы, капитан Тюркот приказал спустить шлюпку и вместе с боцманом и тремя матросами отправился на разведку.

— Давно?

— Часа полтора назад.

— Как жалко, что меня не предупредили! Я бы с удовольстви­ем к ним присоединился!

— Вы еще спали, мистер Годфри, — сказал помощник, — и ка­питан не хотел вас будить.

— Досадно. Но скажите, в какую сторону ушла шлюпка?

— Туда, — показал помощник капитана, — на северо-восток от правого борта.

— А их можно разглядеть в подзорную трубу?

— Нет, они слишком далеко.

— Надеюсь, скоро вернутся?

— Им нельзя медлить,— ответил помощник, — ведь капитан должен определить местонахождение корабля, а для этого ему необходимо оказаться на борту до полудня.

Поговорив с помощником, Годфри уселся на краю полубака И велел принести морской бинокль. Ему хотелось увидеть возвра­щающуюся шлюпку. Что же касается морской разведки, предпри­нятой капитаном Тюркотом, то она его нисколько не удивила. Конечно же, «Дрим» не должен наскочить на подводные рифы, если там действительно рифы.

Прошло два часа. Наконец в половине одиннадцатого на горизонте показался тонкий, как стрелка, дымок, поднимавший­ся, очевидно, над паровой шлюпкой.

Годфри, наблюдая за ботом в бинокль, видел, как он, словно вырастая из моря, постепенно принимал все более четкие очерта­ния, как на фоне светлого неба все резче вырисовывалась струйка дыма, смешиваясь с облачками пара. Лодка быстро приближа­лась. Скоро ее уже можно было разглядеть невооруженным гла­зом, а затем различить и белую полоску пены возле носа, и длин­ную пенистую борозду за кормой, расходившуюся в стороны, как хвост кометы.