Том 3. Пьесы 1862-1864

Островский Александр Николаевич

3-й

Потому, коли ты за веру пострадал, небесное царствие наследуешь.

4-й

Беспременно.

(Проходят.)

Две женщины.

1-я

Ни в жизнь столько слез не видала! Ни на одних похоронах того не бывает.

2-я

Уж и не говори! Так рекой и разливались. Ангелы-то с небеси, чай, смотрят да радуются. ( Проходят.)

Выходит народ и становится стенами, образуя улицы для выходящих из собора. Выходят Воевода, Биркин и Семенов.

Явление третье

Воевода,

Биркин и Семенов.

Воевода

(утирая слезы)

Вы видели, как плакал весь народ, Вы слышали тяжелые рыданья! Какие слезы! Боже! Прав Кузьма: С таким народом можно дело делать Великое. Он кроток, как дитя, Он плачет. Но, взгляните, эти слезы — Не хныканье старух и стариков; В них сила страшная; омывшись ими, Он чист и тверд, как камень самоцветный; Он сбросил тяжесть помыслов житейских, И суеты, и будничных забот, И вышел непорочен: хоть на битву Веди его, хоть в монастырь честной, Хоть на небо.

Семенов

(со слезами)

Великую ты правду, Андрей Семеныч, говоришь. Я стар, Заматерел в грехах; а Божье слово, В час утренней молитвы, возвышает Мне душу грешную, и рвутся цепи, К земле гнетущие; хочу подняться, Как утопающий, ищу спасенья; Цветущий берег райский вижу ясно, И плыть готов, и силу обретаю.

Воевода

Страдал народ; теперь конец страданью, Заметно по всему. И страшно будет Отмщение за пролитую кровь.

Биркин

Потерпит и еще.

Воевода

Вот ты увидишь, Что этот день начало избавленья От всех напастей, обстоящих нас. Народ проснулся. Даром так не плачут. Поверь ты мне: заря освобожденья Здесь, в Нижнем, занялась на всю Россию. Взойдет и солнце.

Семенов

Кабы нам твоими Устами мед пить.

Воевода

Даст ли Бог дожить? А доживем, увидим. Эко чудо! Все из ума нейдет. Какие слезы! Все плакали, от мала до велика.

(Уходит.)

Входят Аксенов, Поспелов, Темкин, Губанин, Лыткин и несколько народа.

Явление четвертое

Биркин, Семенов, Аксенов, Поспелов, Темкин, Губанин, Лыткнн и народ.

Поспелов

Выходишь

от обедни, помолясь С усердием и досыта поплакав, И так тебе легко на сердце станет; И под ногами ты земли не чуешь, И ног не слышишь; и заря-то ярче Горит на небе, точно сладкий мед, Пьешь воздух утренний. Такое диво! Какая легость для души молитва! Взялся бы с места, да и полетел! А день придет — забота за заботой Навалятся, опять отяжелеешь.

Аксенов

Вестимо, утром человек помягче, Пока не заболтался в суете; И разум крепче, да и воля тверже, И особливо помолясь усердно. Сейчас наказывал Кузьма Захарьич Сказать народу, чтоб не расходился. Пожалуй, после всех и не сберешь, Да и сердца-то огрубеть успеют. Теперь в соборе заказал молебен Он ангелу-хранителю Косьме Бессребренику. Вы поговорите С народом-то, пока молебен кончат.

Темкин и Губанин отходят к народу: один в одну сторону, другой в другую.

Темкин

Почтенные! Маленько подождите: Кузьма Захарьич хочет говорить.

Губанин

Коли не в труд, повремените малость: Кузьма Захарьич приказал просить.

Минин выходит из собора.

Явление пятое

Те же и Минин.

Минин

(с лобного места)

Друзья и братья! Русь святая гибнет! Друзья и братья! Православной вере, В которой мы родились и крестились, Конечная погибель предстоит. Святители, молитвенники наши, О помощи взывают, молят слезно. Вы слышали их слезное прошенье! Поможем, братья, родине святой! Что ж! Разве в нас сердца окаменели? Не все ль мы дети матери одной? Не все ль мы братья от одной купели?

Голоса

Мы все, Кузьма Захарьич, все хотим Помочь Москве и вере православной!

Минин

И аще, братья, похотим помочь, Не пожалеем наших достояний! Не пощадим казны и животов! Мы продадим дворы свои и домы! А будет мало: жен, детей заложим!

Голоса

Заложим жен! — Детей своих заложим!

Минин