Только одна ночь

Дэвис Кира

И все же я отчего-то никогда не думала, что мы можем просто идти по улицам Лос-Анджелеса рука в руке.

– От Аши были сегодня проблемы? – интересуется он.

– Нет, не от Аши. Сегодня Том обращался со мной как со шлюхой.

Слова слетели с языка до того, как я подключила мозги и подумала, кому я это говорю.

– Том… Лав? Что он сделал?

Для Роберта эту историю надо изрядно разбавить водой. Не знаю почему, но я чувствую, что должна сделать вид, будто она меня совсем не задела. К несчастью, мне не удается сдержать дрожь при воспоминании о разговоре с Томом.

– Да

ничего особенного, Том – это Том, и этим все сказано. Теперь, когда он уверен, что у нас роман, он… – Я замолкаю, пытаясь получше сформулировать фразу.

– Он что?

– Да ерунда все это, – поспешно заверяю я его. – Просто пришлось напомнить ему, что моя личная жизнь его не касается. Я вполне способна разобраться в ней сама, без посторонней помощи.

Роберт крепче сжимает мою ладонь, но ничего не говорит. Невербальный ответ – лучшее, на что я могла надеяться.

Мы приходим к парковке, и я разражаюсь скептическим хохотом.

– Ты решил оставить здесь свою «альфа-ромео-спайдер»?

Стоянка немного наклонная. Машины напиханы в ней, как сельди в бочке, ветер гоняет по гравию мусор. Роскошью тут и не пахнет.

– Я дал смотрителю чуть больше обычной платы, чтобы он приглядел за ней. – Роберт машет в сторону дальнего конца стоянки, где припаркован только один автомобиль.

Я стараюсь представить, что означает «немного больше обычной платы», а потом думаю: была ли в этом необходимость? В Роберте есть что-то пугающее, даже когда он старается быть милым. Не могу представить, чтобы кто-то захотел связаться с ним, угнав его авто стоимостью триста тысяч долларов.

Он ведет меня к машине и открывает багажник размером с коробку для шляпки. Достает пару мужских сорочек, оценивает их и протягивает мне одну.

– Спи в этом, пока мы не встретимся снова, – говорит он и бросает взгляд на заходящее солнце. – Надень ее, как только придешь домой. Под рубашкой ничего не должно быть. Думай обо мне.

Я беру ее в руки и подношу к лицу. От ткани исходит слабый запах его одеколона. Я улыбаюсь. Я буду спать в ней, а насчет того, чтобы думать о нем, – с этим вообще никогда проблем не было.

Он открывает мне пассажирскую дверцу и говорит, что подбросит меня до моей машины. Я начинаю возражать, утверждая, что предпочитаю прогуляться пешком, но он настаивает, и я легко уступаю ему.

Когда он заводит мотор, я понимаю, что слишком часто уступаю Роберту без боя.

Дом кажется слишком пустым. Я с колледжа живу одна, но до нынешнего дня могла наполнить пространство планами и ожиданиями. На журнальном столике туристические проспекты, призванные помочь нам с Дейвом спланировать отпуск. В баре стоит бутылка дорогого мерло, которую я собиралась захватить на вечеринку по случаю дня рождения одного из коллег Дейва. Наверху лежит календарь, заполненный подробностями встреч за ланчем и ночных свиданий, рядом с ним – список потенциальных клиентов, которым я хочу предложить услуги нашей фирмы.

Вещи остались, но смысл потерян. То, что однажды было исследованием стран, превратилось в груду периодических изданий с красивыми картинками.

То, что было подарком, стало просто алкоголем. Календарь – всего лишь бумага с бесполезными записями.

Может, список потенциальных клиентов еще пригодится. В конце концов, я уверена, что права насчет Дейва. Он не побежит жаловаться Фриланду. Неизвестно, собирался ли он вообще это делать. Он не меньше меня боится позора. Без поддержки Дейва Аша тоже бессильна. Хоть она и злобная сука, ей, возможно, захочется найти более уязвимую жертву. Том тоже перестанет меня донимать после того, как увидит, что я сумела взять все под контроль.

…кроме Роберта. Его под контроль не возьмешь. Я, конечно, не собираюсь его контролировать, но его непредсказуемость нервирует. Может, у меня не останется времени на других клиентов. Может, он завалит меня заданиями по самые уши. Он вполне способен привязать меня к себе цепями цифр и слияний.

Я повесила сорочку Роберта на стул у обеденного стола, но подхожу и беру ее снова. У меня полно более удобных ночных рубашек. Позже, когда устану, я переоденусь в одну из них. Он все равно не увидит меня, ходить в ней не обязательно.

Надень ее, как только придешь домой. Думай обо мне.

Рука тянется к шарфу на шее, аккуратно стягивает его и бросает на стол… такой похожий на стол Дейва.

Я делаю это только потому, что у меня дома тепло. Мне не нужен шарф. И пиджак тоже. Я снимаю его и вешаю на соседний стул.

Думай обо мне.

Я лежала на столе Дейва, как изысканное блюдо. Он гладил руками мое тело, целовал меня, пробовал на вкус…

…как только придешь домой. Думай обо мне.

Я расстегиваю блузку. Я здесь одна. Это не важно.

Он пощипывал мои соски, превращая их в вишневые косточки. Рука сама ложится на застежку бюстгальтера.

Под рубашкой ничего не должно быть.

Бюстгальтер падает на пол, и он здесь. Я чувствую его в воздухе, слышу его в тишине; я подношу рубашку к лицу, вдыхаю его одеколон. Теперь задействованы все мои чувства.

Я могу приласкать тебя мыслью.

Думает ли он сейчас обо мне? Не его ли мысли я сейчас ощущаю? Может, он тянется ко мне своими фантазиями, словно какой-то сказочный маг и волшебник? Я расстегиваю ремень, вынимаю его из брюк и вешаю поверх пиджака; пальцы путаются в пуговицах на талии. Он ведет меня, направляет меня, подталкивает действовать дальше.

Под рубашкой ничего не должно быть. Думай обо мне.

Я снимаю брюки, за ними следуют трусики; я сжимаю его рубашку в руке.

…даже когда меня нет поблизости, я внутри тебя. Я могу приласкать тебя мыслью.

Я чувствую пульсацию между ног. Медленно разжимаю пальцы, засовываю в рукав одну руку, потом другую. Ткань легкая, она ласкает и дразнит кожу. По телу бегут мурашки. Снаружи ветер стучит в окна, просится внутрь.

…даже когда меня нет поблизости, я внутри тебя.