Тьма
Шрифт:
Как хорошо, что у нас с Одноглазым вошло в обычай беседовать на древних наречиях. Я не успел пройти и двадцати футов, как из темноты выступил Тай Дэй. Он ничего не говорил, просто находился рядом и оберегал меня. Хотел я того или нет.
Глава 19
Марш продолжался. Фургоны и подводы переломались. Лошади охромели. Люди сбили ноги. Слонам явно не нравилась погода. Как, впрочем, и мне. Пару раз пошел снег, но падал он не мягкими хлопьями, как положено нормальному снегу, а какими-то колючими и кусачими, мгновенно таявшими
До сих пор конница Могабы не предпринимала серьезных попыток преградить нам путь. Его всадники не доставляли нам хлопот до тех пор, пока наши фуражиры в поисках провианта не забирались слишком далеко от основных сил. По мне, так Могабу интересовали лишь сведения о продвижении нашей армии и он вовсе не собирался попусту терять солдат, пытаясь остановить нас в чистом поле, прежде чем мы доберемся до его укрепленных позиций.
Дело шло к вечеру, но никто почему-то и не думал отдавать приказ сделать привал. Солдаты угрюмо ковыляли по разбитой дороге, кляня пронизывающий ветер и обмениваясь мнениями насчет генералов, которые все как один чокнутые и сукины дети.
Я пошел искать Капитана. И нашел. На плечах у него сидели вороны, целая стая вилась над головой. Он улыбался: единственный счастливый дурак во всей армии. Вот уж воистину всем генералам генерал.
— Привет, командир. Мы что, собираемся тащиться без передыху всю ночь?
— Так ведь до Чаранки осталось всего-то с десяток миль. Будет совсем не худо, если мы остановимся там. Поутру Могаба протрет глаза и увидит наш лагерь у себя под носом.
Что ни говори, а Старик жил в своем, вымышленном мире. Ему просто на роду было написано стать генералом. Он для этого созрел — коли и вправду считал себя способным перемудрить Могабу Он не видел Могабы в Дежагоре. И вообще не присмотрелся к нему как следует.
— Мы притащимся туда в таком состоянии, — заметил я, — что он запросто сможет сплясать на наших костях — Сможет, да не станет Длиннотень связал его по рукам и ногам — Он надерет нам задницу, а хозяину своему наврет с три короба — Ты-то наверняка так бы и сделал — Хм., очень может быть.
— Так вот, Длиннотень сам будет здесь и воли Могабе не даст. Ступай малость сосни. Я хочу, чтобы с восходом солнца ты уже сидел у Могабы на плече.
Дядюшка Дой находился всего в нескольких шагах от нас. Вид у него был такой, словно он все слышит и мотает на ус. Говорили мы на форсберге, но я не был уверен в достаточности этой меры предосторожности.
Вороны никогда не отлетали далеко.
Из этого разговора я уразумел одно — у Костоправа все-таки имелся план. Хотя поверить в это было нелегко.
— Я не устал и спать не хочу.
Это было правдой. Вот есть и пить, как всегда после прогулок с Копченым, мне хотелось отчаянно. Но я имел возможность воспользоваться штабной кухней.
Прибывали все новые и новые посланцы.
— Думаю, — проворчал Костоправ, — подошло время объяснить людям, что они должны делать.
— С ума сойти, до чего оригинальная мысль. После стольких лет — Мурген, тебе не кажется, что Отряд может найти и другого пройдоху летописца. Сказано тебе отдыхать — вот и иди.
Старшие офицеры начинали собираться к нему на совет. Меня не пригласили, так что волей-неволей пришлось тащиться обратно в фургон. Там я набил пузо, вдоволь налакался воды и вновь отправился гулять с духом.
Любопытно. При такой диспозиции выходило, что наше правое крыло оказывалось лицом к лицу с той группировкой сил Хозяина Теней, которую возглавлял Нож.
Костоправ был полон решимости во что бы то ни стало заполучить Ножа со всеми потрохами.
— Почему это ты вдруг вздумал расположить войска таким образом? — сузив глаза, спросила Госпожа. — Мы обсуждали это три года, и…
— Потому, что ты нужна мне вся, — прервал ее Костоправ. За всю ее долгую жизнь Госпоже не часто приходилось сдерживаться. Вот и сейчас Костоправ почуял, что запахло жареным. — Если уж я не объясняю тебе, то и никто другой не узнает, в чем секрет моего плана.
Он предложил лакомый кусочек одной из своих ворон. Это помогло. Немного. Но Прабриндрах Драх и прочие командиры не догадывались о значении ворон для Костоправа.
Я покинул Копченого, подкрепился, да и ему дал немного супу Для поддержания жизни Копченому требовалось совсем мало пищи. Возможно, он просто высасывает энергию из меня, как вампир. Затем я заснул и, как это бывало и раньше, видел сны, от которых по пробуждении в памяти оставались одни лишь обрывки. Кажется, там была Радиша. И Душелов. И замороженные старики вроде бы тоже были, но помнилось все смутно. Где-то вдалеке, кажется, маячила туманная крепость.
Бросив попытки собрать воедино обрывки снов, я вновь соединился с Копченым, решив проследить за реакцией неприятеля на наше продвижение.
В ночи вспыхивала жемчужная россыпь светящихся шаров. По склонам змеились огненные линии: множество факелов освещало путь наших маршевых колонн. Тенеземские полководцы созерцали все это молча. Один лишь Нож высказал предположение, что Костоправ жжет такую уйму факелов для того, чтобы его войско казалось внушительнее, чем оно есть на самом деле.
Они не выглядели встревоженными. Многие молодые офицеры уже предвкушали победу. Они надеялись, что после того, как мы будем разгромлены, Длиннотень даст им волю и по весне они выступят на север, дабы провести лето, разоряя вражеские земли.
Правда, командиры постарше — те, кому уже приходилось иметь с нами дело — были настроены иначе. Они тоже верили в победу, но не рассчитывали, что одержать ее будет легко. И тем сильнее хотели нанести нам как можно больший урон.
И все же это море огней производило впечатление. Сам Могаба, похоже, больше думал о собственном наступлении, чем о том, как остановить нас здесь.
Так или иначе, все эти огромные армии были приведены в движение Черным Отрядом. А ведь всего пять лет назад весь он состоял из семерых оборванцев. Я хорошо помнил это время. Что бы ни случалось, триумф или катастрофа. Отряд продолжал существовать. Как продолжали вестись Летописи.